Код доступа с Юлией Латыниной.ОКОНЧАНИЕ

Так вот, у власти есть 2 варианта. Либо разогнать этот митинг, причем предельно жестко, либо сказать, что «да, ребята, знаете, у нас теперь в Грузии больше не правит та власть, которая пользуется поддержкой населения, у нас нету полиции, которая пользуется поддержкой 87% населения, а правят у нас вот эти вот ребята с белыми палками, популярность которых равна статистической погрешности». Ответ: государство так не может поступить.
 
+7 985 970-45-45. Пока у меня, кстати, есть время, я хочу поговорить о своей поездке на позапрошлой неделе, отвлечься от грузинских проблем и от российских проблем и рассказать такую замечательную сценку. Ездила я в Италию, ездила я в Северную Италию, в Турин – у меня там вышла книжка моя «Ниязбек». Собственно, ее и представляли на Туринской книжной ярмарке. И, вот, одна из самых примечательных черт Северной Италии сегодня заключается в сепаратизме. Вот, 150 лет назад Северная Италия завоевала Южную, как Россия Кавказ и, соответственно, объединила Италию. А теперь, вот, Ломбардия пытается иметь свое представительство за рубежом, и настроения в Турине и Милане – они как-то очень быстро переросли ту стадию, когда они были присущи совершеннейшим маргиналам, и теперь там настроение такое: «Вот, южане – дармоеды, работать не умеют, только деньги наши едят. Надо уменьшить субвенции, если не отделиться». Ну, в общем, короче говоря, если бы там были ребята другого цвета кожи и говорящие на другом языке, последовало бы слово: «А эти черно...» и так далее.
 
Собственно, почему растет сепаратизм, хотя бы финансовый сепаратизм? Потому что уровень экономического развития Юга и Севера просто несопоставим. Север – это одна из крупнейших экономик Европы, а Юг откровенно нищий. Причина нищеты – мафия. Вот простейший пример. 70-е годы, Фиат собирается открыть сборочное производство в Калабрии (там государство давало грандиозные скидки тем, кто будет поднимать экономику Юга) – не выходит. Калабрийская «ндрангетта» прямым текстом дает понять, что, вот, мафии не нужно, чтобы люди сами зарабатывали деньги на заводе – ей нужно, чтобы они были нищими и единственным источником существования для них была мафия.
 
И замечательный пример – шоссе Палермо-Трапани. 80 километров. До сих пор почти нет инфраструктуры – бензоколонок, магазинчиков. Опять та же мафия. То есть бандитов много, они мелкие и невозможно даже им заплатить, потому что заплатишь одним, сожгут другие. Соответственно, магазинчиков нет вовсе.
 
Есть замечательная другая история – это мост через Мессинский пролив. Мессинский пролив, поверьте мне, не велик – иные речки покруче будут. Значит, мафия блокировала его строительство буквально десятки лет, причем исправно осваивались деньги, и те же самые десятки лет, точнее, 25 лет строится шоссе от Палермо до Реджо-ди-Калабрия. Оно строится-строится, деньги осваиваются-осваиваются. Причем, важный момент: никакие бюджетные деньги тут не помогают решать проблему – ровно наоборот. Современная итальянская мафия возросла на халявных деньгах, как, скажем, Хамас возрос на аановских или Южная Осетия на российских.
 
Вот, самым системообразующим событием в жизни мафии в 60-х годах стало так называемое разграбление Неаполя. Это как раз освоение государственных денег, выделенных Сицилии на реконструкцию Неаполя. Вот, именно бюджетные деньги сделали с сельских донов с берданками итальянский такой внутренний Хамас.
 
При всем при том у мафии очень примитивный бизнес. Вот, спичечный состав – одна из самых крупных мафиозных бизнес-империй. Конфискованную в Неаполе ее передали под управление государства. Несколько гостиниц, несколько автозаправок, там какие-то доходные дома. Мафия эффективна в насилии, но не эффективна в бизнесе. Это не столько организация, сколько образ жизни. А в этом смысле Юг колоссально отличается от Севера тем, что на Севере господствует рынок, а на Юге никто не надеется на государство – все надеются на семью и знакомых. Ты не получишь на Юге медицинской помощи, если там брат твоей бабушки не знаком с племянником жены доктора из местного госпиталя. Очень Кавказ напоминает. Но при этом заметьте: как только южанин переезжает на Север, все эти привычки у него кончаются тут же, половина Севера состоит из южан.
 
И как я уже сказала, вот если бы на Юге жили арабы или негры, то, конечно, отношение было бы такое же, как у Москвы к Кавказу. Поскольку нация одна, терпят, стиснув зубы, все меньше и меньше думают о том, как бы обособиться хотя бы финансово и передать Юг на содержание ЕС. Тут, однако, простой вопрос: а почему сепаратизм начал расти именно сейчас? Что, в 60-е годы Сицилия не сосала деньги? Ответ очень прост. Он заключается в том, что Северу перестало хватать самому. Почему? Ответ тоже очень короток: профсоюзы. На Севере они играют ту же роль, что мафия на Юге. Вот, Турин, в котором я была и который такое, итальянское Тольятти с той только разницей, что в Турине все, кто не работал непосредственно на заводах Фиата, работали на производствах, которые там чего-то Фиату поставляли.
 
И, вот, жила я в замечательной гостинице на окраине рядом с выставочным центром и шоппинг-моллом. И самое замечательное в этой гостинице было то, что она переделана из бывших цехов Фиата, равно как Молл и выставочный центр. А производство переехало в Польшу, в Бразилию, в Южную Италию (в Южную Италию из-за тех вот самых скидок). Причем, в ближайшие годы оно закрывается и в Южной Италии, и открывается, судя по всему, в Китае. Сейчас в Турине находится штаб-квартира и небольшая сборочная линия. Причем, недавно глава Фиата опубликовал открытое письмо, которое, ну, просто такой крик отчаяния: «Ребята, если мы не договоримся, то я штаб-квартиру перенесу в Америку, а производство перенесу в Китай». Причем, что интересно, не договорились.
 
Собственно, крупное производство в Италии умерло. Меня потрясло то, что леваки процветают. Вот, на Туринской книжной ярмарке там был совершенно замечательный стенд с десятками раскрашенных книжек – там был Ленин, Троцкий, Сталин, там чего только не было. Но самая потрясающая из этих книжек, которую я заметила, это новейшие исследования, которые поражали уже одними своими темами. Там, например, «Классовая борьба в телекоммуникационной индустрии», «Рабочее движение в Индии».
 
Причем, дело, конечно, не только в одних профсоюзах – они далеко не всегда левые. Дело, вот, в гигантском количестве бюрократии, групп интересов, которые на некогда процветавшем Севере занимаются обеспечением своего благосостояния за счет других. Все магазинчики маленькие обедают с 12-ти до 4-х, а потом удивляются, что у них бизнес отбирают китайцы, которые работают до 4-х утра и прямо спят там в этих магазинчиках. Права всех трудящихся, в том числе и журналистов, надежно защищены. Журналист обычно получает постоянный контракт, ну, к годам 40-ка. Соответственно, в профессии остаются либо сыновья богатых родителей, либо самые упорные. Качество итальянской журналистики это, кстати, не улучшает.
 
Все обросло массой каких-то условностей, знакомых. Вот, твой отец работал в аптечном бизнесе – и ты будешь. А если ты не работал, то и не удастся открыть тебе аптеку. Вот, твой отец не работал в банке, то у тебя, скорее всего... Ну, тяжелее будет тебе поступить. То есть на Юге есть своя мафия, а на Севере такая виртуальная, конечно, не мафия, а я бы сказала, цеховая экономика.
 
При всем том Италия остается, к примеру, 3-м по величине экспортером машиностроительной продукции в мире. «А это как?» - спросите вы. Ответ: благодаря небольшим производствам, на которых работают от 70 до 200 человек. Выше расти невыгодно: заметят и придушат. Вот эта Италия от 70 до 200 и есть избиратели Берлускони, он – их символ, он – парвеню, который умеет договариваться со всеми, и замечу, в отличие от российских властей никогда ни у кого ничего не отнял. Вот, он со всеми дружит – с Путиным, с Каддафи, с Бушем, с Обамой – но чтобы он у кого-нибудь чего-нибудь отобрал, такого нету. С девушками дружит.
 
И, вот, на той же Туринской выставке я увидела совершенно примечательного человека. Точнее, я сначала обращаю внимание на явление. Вот, рядом с этим самым коммунистическим стендом стоит стенд с книжками, во-первых, потрясающе изданными, а во-вторых, это потрясающие книжки. Там, книги из библиотеки Пико делла Мирандолы, Эзера Паунд на итальянском. То есть все такие книги, которые я бы купила, если бы они были на английском или хотя бы французском, не задумываясь. Но мой итальянский – ну, тот еще итальянский. Ну, свою книжку я сумела прочесть на итальянском.
 
И сидит там издатель (не буду называть его полное имя, Нино его звали), я говорю: «Вы на какие деньги это издаете?», потому что я решила, естественно, что он это издает на государственные деньги. А он мне говорит: «А я это издаю на свои – у меня 21 бизнес». Я спрашиваю: «Нино, а зачем вам 21 бизнес? Это же не выгодно. Вот, в Америке нормальный человек продал бы 20 бизнесов и расширял бы один самый успешный». И этот человек мне говорит: «Знаете, Италия – опасная страна. Мы, бизнесмены не доверяем государству. Диверсификация бизнесов – это моя страховка». Это замечательная фраза, поскольку ровно такую фразу Каха Бендукидзе в свое время услышал от грузинского бизнесмена при Шеварднадзе, который тоже объяснял Кахе, почему у грузинского бизнесмена при Шеварднадзе 21 бизнес. И то же самое сейчас в России. Я говорю: «А почему бы вам, Нино, не изменить государство?» А итальянец мне отвечает: «А государство нельзя изменить – к нему можно только приспособиться».
 
Вот это замечательный момент, потому что проблема Италии, оказывается, не в Юге. Она, оказывается, в том, что реформа необходима всей экономике, но в стране нет класса, который способен стать двигателем реформ. Точнее, он есть, но он не многочислен. И если эту проблему формулировать еще проще, это проблема всеобщего избирательного права. Потому что всеобщее избирательное право приравняло голос вот этого человека по имени Нино, который управляет 21-м бизнесом и для души издает библиотеку Пико делла Мирандолы, к голосу простого рабочего. А вы знаете, простых рабочих всегда будет больше, чем желающих издавать библиотеку Пико делла Мирандолы.
 
И, вот, Сильвио Берлускони – замечательное следствие подобной политики. С одной стороны, он – меньшее зло. Не было бы Берлускони, был бы левак, при котором бы бюджет давно так лопнул бы, что всю Италию обрызгало. Берлускони даже типа пытался ограничить бюджет. Ну, как и его избиратели, Берлускони – не реформатор, он – приспособленец. И еще почему я, собственно, рассказываю об этой истории? Потому что... Я, наверное, об этом и о проблемах модернизации буду говорить на следующей неделе, потому что это очень важная история, о которой я хотела говорить и на которую у меня совершенно нету времени. Но дело в том, что когда страны проводили модернизацию в XIX веке (любые), или в XVIII-м, или в XX-м – не важно, это была Пруссия при Фридрихе Великом, или Турция при Ататюрке, или Россия при Петре I – то причина модернизации была очень проста: страна бы иначе не выжила. Если бы Фридрих Великий не модернизировал Пруссию, ну, посмотрите географическое расположение Пруссии. Это страна, которая не может существовать, это географические новости так же, как и Польша.
 
Так вот если страна не подвергалась модернизации, ее просто нафиг завоевывали. У современных руководителей стран вне зависимости от того, эта страна называется Россия, Венесуэла или в том числе Грузия, если они... Нету имманентной необходимости в модернизации. Потому что модернизация означает для диктатора появление того класса, который его сместит. Это с одной стороны, это в том, что касается тех стран, которые сейчас не модернизированы как, допустим, Россия или Венесуэла – им это не нужно, потому что их никто не завоюет в отличие от XIX и XVIII века. Им это не нужно. А с другой стороны, ужас заключается в том, что когда нам говорят «Вот, появится всеобщее избирательное право, появится демократия и все будет в порядке», это, к сожалению, неправда. Потому что когда Европа модернизировалась, в ней не было всеобщего избирательного права. А когда оно в ней появилось во Франции в Великой Французской революции, то это оказался очень неудачный эксперимент. А когда его ввел Бисмарк в 1871-м году в Германии, он ввел его ровно для того, чтобы ограничить либеральные устремления тех людей, которые имели имущество, и разбавить его патриотами, которые не имеют ни гроша. И никакого всеобщего избирательного права у Европы, которая модернизировалась, не было. Была либо Англия, в которой было ограниченное избирательное право, в которой налогоплательщики только имели право голосовать. И когда государство говорило «Мы хотим потратить то-то, то-то и то-то», то налогоплательщики показывали государству фигу. Именно поэтому Британская империя стала крупнейшей империей, над которой не заходило солнце. А когда у нее появилось всеобщее избирательное право, она свою империю утратила. Или были абсолютные монархии, которые модернизировались сверху, потому что иначе бы их завоевали.
 
А в XX веке, в конце XX века для диктатуры – (НЕРАЗБОРЧИВО 44:42) для модернизации, а для демократий – они настроены на то, чтобы удовлетворить права избирателей как можно быстрее. А избиратели либо бедны и тогда со страной происходит то, что с большинством стран Африки, либо они богаты и это здорово, потому что они богаты за счет предыдущего развития, но с ними начинает происходить, например, то же, что с Италией. Исключение, например, Грузия – они только подтверждают правило, потому что, как я уже сказала, с моей точки зрения, вот, крайняя немногочисленность и маргинальность грузинской оппозиции есть просто результат того, что на Грузию давит Россия и что Грузия находится, на самом деле, в положении страны XIX века. Если Грузия не будет обладать современным мощным государством, инновационным государством, то она будет просто раздавлена. И именно поэтому грузинская оппозиция – ну, она да, имеет, на самом деле, примерно столько же шансов, сколько бы в Израиле имели шансов палестинские политики, связанные с Хамасом – вот, они бы вышли на улицы израильских городов и сказали бы «Давайте вместе с вами, евреи, свергнем кровавую израильскую власть».
 
+7 985 970-45-45, я, пожалуй, последнее замечание, если у меня останется буквально минута. На этой неделе Газета.ру опубликовала новое интервью заключенного Кучмы, того самого, который порезал Ходорковского в колонии, в котором заключенный Кучма заявил, что его попросили убить Ходорковского. Что 2 человека с погонами требовали от него, чтобы он ударил Ходорковского ножом в глаз. И Кучма, понимая, что с ним случится то же самое, что с убийцей Кеннеди, схитрил и вместо этого ударил его в нос и сказал, что промахнулся.
 
На прошлой неделе я назвала Кучму обманщиком. Это, действительно, крайне неверный человек, который говорит все, что хочется услышать собеседнику. Но проблема заключается в том, что то, что Кучма сказал на этот раз, выглядит как правда, пахнет как правда и, скорее всего, является правдой.
 
Причина того, что Кучма это сказал, напомню, очень простая. Он сначала просил деньги за то, чтобы все рассказать – его все послали, включая адвокатов Ходорковского. Тогда он дал интервью для затравки Газете.ру. Тогда, видимо, люди с погонами прислали к нему какой-то государственный канал, который записал интервью, но никуда не дал. И Кучма испугался, что его попросту убьют, потому что известно, что он хотел сказать людям с погонами, но не известно населению, и сказал это Газете.ру. Еще раз повторяю, это единственное логичное объяснение того, что случилось с Ходорковским, почему Кучма ударил его ножом в нос. Всего лучшего, до встречи через неделю.
 
http://www.echo.msk.ru/programs/code/779096-echo/