Код доступа с Юлией Латыниной.(Окончание)

Ю.ЛАТЫНИНА: Добрый вечер еще раз. +7 985 970-45-45, это Юлия Латынина. И, вот, самое печальное в истории с перепиской глобального потепления было то, что, ну, как я уже сказала, ученые сами признали, что там не было ни одной лишней фразы, ни одной подделки. Они пытались объяснять, что их фразы, типа, значат не так страшно как им приписывают. А самое интересное было то, что, конечно, ни в одной фразе этой переписки не было фраз типа «Давайте сфальсифицируем», «Мы знаем, что мы негодяи». А там были фразы типа «Давайте не будем давать почвы скептикам», «Давайте не будем предоставлять им корма». Там была совершенно замечательная история о том, что когда 2 астрофизика опубликовали статью в журнале, которая противоречила теории глобального потепления, там никто не обсуждал ее в таких фразах, что «вот, вы знаете, эти люди сказали правду, но мы, конечно, сейчас эту правду будем отрицать», там обсуждали совсем в других фразах. Содержание статей не обсуждали, зато говорили «Давайте подумаем, что мы можем сделать с этим научным журналом», «Давайте объявим ему бойкот», «Давайте покопаемся в биографии этих астрофизиков и, может быть, выясним, что они писали какие-то неправильные статьи – может быть, мы сможем назвать их астрологами» и так далее, и так далее. То есть там из песни слова не выкинешь, там не было ни разу произнесено слово «ложь и фальсификация», там не было ни разу произнесено слово «я – негодяй, я – собака, Калин царь» как в русских былинах. Но там вставала со страниц вот эта страшная атмосфера Лысенковщины, в которой эти люди живут и уже сами потеряли нравственные ориентиры, и друг с другом говорят: «Ну да, вот тут нам удалось привить график». А под «прививкой графика», собственно, имелось в виду искажение данных. Но это надо долго разбираться.
 
Так вот, собственно, в отличие от вот этой истории, история Навального – действительно, грубая фальсификация, потому что 90% там писем подлинных и засунуто одно (я это подробно разбираю в «Новой»), где письмо, якобы, от Стаса Белковского, выдержанное примерно в таких выражениях, что «вот, слушай, ты – Навальный, я тебя купил с потрохами, ты – продажная тварь, давайте теперь по такой-то цене ты будешь мочить Дерипаску». И в ответ Навальный пишет: «Ты меня купил с потрохами, я – продажная тварь, давай я буду мочить Дерипаску». Что, конечно, очень смешно, потому что речь идет об истории с IPO, размещением Дерипаской на Гонконгской бирже, когда все наши госбанки в нем поучаствовали, когда якорным инвестором выступил Внешэкономбанк, а сорганизаторами – банки ВТБ и Сбербанк. И достаточно, собственно, посмотреть на то, что случилось после этого размещения. А случилось то, что на 11% сразу в первый же день торгов акции упали. То есть 11% наших с вами денег эти госбанки тут же и потеряли.
 
То есть это, знаете, вопрос возникает у любого человека: а вот зачем ВЭБ вообще вкладывал деньги в Русал? Ну, допустим, он считал, что это ценный актив, что он рано или поздно вырастит. Ну так зачем было участвовать в IPO? Вот, купил бы к вечеру дня размещение, сэкономил бы 11%. Более того, ну, допустим, ВЭБ ошибся там, не просчитал динамики цены. У меня самый второй простой вопрос: а зачем вообще ВЭБу покупать акции Русала? ВЭБ же является кредитором Русала. Если ВЭБ считает, что это такой замечательный актив (являлся на тот момент), то почему бы ВЭБу не ждать, пока Русал обанкротится (а он чисто теоретически мог обанкротиться или перестать платить платежи, если бы не прошло IPO), и забрать этот ценный актив и управлять самому?
 
Правда, единственное, насколько я понимаю, там в ВЭБе в залог по кредиту находились не акции самого Русала, а, как говорят, насколько я знаю (я это сама не видела), не контрольные пакеты, блокирующие пакеты акций алюминиевых заводов. А поскольку эти заводы управляются по принципу толлинга, то есть там на них особо ничего не остается, то, конечно, забирать, не забирать эти акции с залога было все равно. Но это уже третий вопрос, почему ВЭБ такие странные вещи брал в залог.
 
Так с учетом того, что председатель наблюдательного совета ВЭБа у нас Путин, ну, можно догадаться с трех раз, почему. И почему Навальный боролся против этого размещения и говорил, собственно, все то, что есть. Говорил, что странно госбанкам участвовать в выкупе акций тех компаний, кредиторами которых они являются. Говорил, что у Дерипаски могут быть большие проблемы с правосудием. Вот мы видим эти проблемы с правосудием, вот у нас уже рассматривается иск Березовского к Абрамовичу, в котором в числе прочего есть вопросы к Русалу. Будет рассматриваться в том же лондонском суде иск Михаила Черного к Олегу Дерипаске. Я вообще должна сказать, что это, наверное, начало.
 
Мы вчера с Муратовым обсуждали этот вопрос по телефону, он замечательное сказал слово «правовой туризм». Вот этот юридический туризм, когда все, кого кинули, или кто считает, что его кинули, они попрутся в лондонский суд. Потому что прецедент, как я уже сказала, есть. Прецедент а) создается иском Березовского, б) предварительным решением по иску Дерипаски, где судья написал, что «с одной стороны, вот я не считаю, что стороны договаривались рассматривать все это по английскому закону, но с другой стороны я считаю, что никакого правосудия Михаил Семенович Черной в России не получит по такой-то, такой-то, такой-то причине. В числе прочих причин перечисляется ЮКОС и все остальное.
 
Этот правовой туризм... Вы знаете, в ходе этого правового туризма мы узнаем столько о том, как была устроена Россия, что, ну, я просто покопавшись в своей памяти, навскидку могу вспомнить. Там же были еще разные алюминиевые акционеры, которых выкидывали из бизнеса перед этим. Я помню, давным-давно еще была эта история и рассказывал мне ее, дай бог памяти, по-моему, Шлифштейн, один из руководителей акционеров Братского алюминиевого завода, как он ездил договариваться о продаже акций тогда еще к Абрамовичу (тогда еще даже Дерипаски на горизонте не было), а Абрамович его отправил к Бадри, сказал, что... Это я все со слов Шлифштейна. ...что, вот, «Бадри – наш партнер, иди договаривайся с ним». А когда Шлифштейн приехал к Бадри, там сидел, по словам Шлифштейна, Хапсироков. Вернее, он зашел во время разговора. И Хапсироков с Бадри начал обсуждать, кого там посадили, что с ним сделали. Шлифштейн отошел и сел подальше на лавку. И Бадри покойник говорит: «А тебе не интересно?» А Шлифштейн говорит: «Я к вам приехал акции продавать, а не вот это слушать» и послал их на 3 буквы.
 
Это я рассказываю примерно эту историю. Понятно, что это история, рассказанная с чужих слов. Это не история, рассказанная в суде. Была она, не была, сложно сказать. Но вот же еще такие истории могут прозвучать в новых судах.
 
А там же еще есть братья Рубины. Сколько им заплатили? А представьте себе, что, вот, встанут какие-нибудь из этих персонажей, ну, допустим, те же самые Рубины или еще кто-то и скажут: «А вы знаете, человек, который платил нам деньги, говорил, что это не его деньги, и что это деньги, которые собраны на избирательную кампанию президента России, и они от нее остались». А ему скажут: «А ты можешь доказать?» Он скажет: «А вот это... Смотрите, откуда мне перевели деньги – с острова Науру».
 
Там удивительные вещи могут начать вскрываться, если это все будет происходить в Лондонском суде, если все эти ребята еще договорятся друг с другом. Потому что там же все ребята, которые подают иски против Абрамовича и Дерипаски, у них же еще и свои какие-то внутренние нелады, у них же и свои внутренние счеты. Там было такое кубло, что бог знает кого, кто и сколько раз кинул. В общем, многое мы узнаем в результате вот этого юридического туризма.
 
+7 985 970-45-45, довольно много вопросов у меня по смскам про Лужкова, про Юрия Михайловича о том, что, вот, он собрался воевать с Собяниным, о том, что растаскивается Москва. Ну, вы знаете, Юрий Михайлович вряд ли у нас... Так сказать, Юрий Михайлович так же, как, скажем, и Каддафи вряд ли может претендовать на статус борца с режимом. Ходорковского из него не получится. Обличителя коррупции из него не получится.
 
Лужков, да, собственно, и Батурина являются замечательной иллюстрацией тому, что на этапе 1999 года у России, в общем-то, было достаточно мало выбора. Ну, был бы не Путин, был бы Лужков, и тогда вместо Сечина была бы Батурина. Я, пожалуй, даже за Путина в таких ситуациях.
 
И по поводу Собянина я могу сказать одно. Вот, в отличие от прежнего мэра мы пока никто не поймал Собянина за руку, и даже не за руку, а, там, правую руку Собянина за абсолютно откровенным распилом московского бюджета. Вот, о том, что он чиновник до мозга костей, о том, что он неприятный человек в общении, об этом довольно много говорят.
 
Вот, была история с плиткой. И я знаю людей, которые эту историю всячески пиарили, рассказывали, что у жены Собянина Рубинчик бизнес, что как были организованы аукционы и чуть ли не реплики Собянина приводили в ходе устройства этих аукционов. Это все фуфло, это все вранье. Никакого бизнеса по плитке у жены Собянина нету, это доказано и выявлено. Это придумка пиарщиков, еще когда Собянина мочили на тюменских выборах. Более того, насколько я знаю (вот это уже такая, недоказанная область), как раз в Москве существовала асфальтовая мафия. Мне в очень смешных выражениях рассказывали, как одна группа лиц крышевала тот асфальт, который кладется на мостовых, а другая группа лиц крышевала тот асфальт, который кладется на тротуарах. И Собянин в том числе, якобы, эту мафию и поломал. В любом случае, нет. Вот, могут быть претензии к тому, как у Собянина клалась плитка, вообще ее класть и так далее, и так далее, но коррупции в этой истории не было.
 
Есть неприятная история о том, что, вот, год уже Собянин, а пробки у нас как были, так и есть. Более того, произошла такая, абсолютно неприличная, на мой взгляд, вещь – введены полосы движения для общественного транспорта, которые, на самом деле, и по сути, судя по всему. являются полосами движения, по которым теперь будут ездить мигалки. Потому что раньше они ездили по резервной полосе посередине (хотя бы одна была полоса и маленькая), а теперь они будут ездить сбоку и в 2 полосы. И Москва совсем встала в пробках и, на мой взгляд, это неприлично.
 
С другой стороны, какие-то там минимальные меры против пробок принимаются, карманчики делаются для общественного транспорта, для остановок, делаются автостоянки-карманчики. Но да, неразрешима, в принципе, проблема московских пробок при нынешнем образе правления. При кольцевом устройстве Москвы. При ситуации, когда каждый человек едет в Москву, чтобы решать свою проблему. При ситуации, когда Россия делится на Москву, где нельзя проехать из-за пробок, и на всю остальную Россию, которую нельзя проехать из-за отсутствия дорог. Ну, в принципе, да, эта ситуация малоразрешима. Что-то Собянин делает, что-то не делает. С Юрием Михайловичем, ну, сравнить никак нельзя.
 
+7 985 970-45-45, и, конечно, не могу я, все-таки, не вернуться к Дмитрию Анатольевичу, который только что осчастливил нас рассказом про страшную российскую таможню и о том, что что-то надо делать, и о том, что, цитирую, «хочется микрофон в стенку швырнуть». Ребят ну, вот, я – журналист, вот, мне... Вот, представляете, я бы сказала «мне хочется микрофон в стенку швырнуть»? Ну, понятно. Какое у меня орудие производства? Микрофон. Это создает интересный вопрос: а какое же у президента Медведева орудие производства, если он хочет микрофоном швыряться? Это мне напоминает известную, конечно, историю про гомосексуалиста-музыканта, который все время опаздывал на репетиции оркестра, и дирижер все время говорил ему: «Я тебя то, я тебя это». И, вот, однажды дирижер говорит «Ну я тебя поимею», музыкант кокетливо отвечаете: «Что-то вы, Иван Иванович, всегда обещаете и никогда не делаете». Вот, что-то вы, Дмитрий Анатольевич, всегда обещаете и никогда не делаете, ну, разве что микрофон в стенку швыряете.
 
Ну, вот, действительно, есть в России таможня. По поводу жизнедеятельности можно сказать одно. Но мы, наверное, единственная страна, где имеется узаконенный класс контрабандистов и называется «таможенными брокерами». Как у нас там было с Черкизовским рынком? Путин спросил: «Где посадки?» Где сейчас Тельман Исмаилов? Прекрасно вернулся в Россию через Кадырова, через Чечню и прекрасно себя чувствует.
 
Ну, ситуация, действительно, анекдотическая. Вот у меня есть знакомый, который вино дорогое импортирует в Россию. Не просто вино, а очень дорогое. Вот, он с улыбкой рассказывает о том, что наша таможня – она не считает европейские сертификаты вина правильными. Вот, ей обязательно нужно на проверку и на дегустацию 2-3 бутылочки, ну так, по 500 долларов. Пустячки. А, вот, европейские... Нет, мы круче.
 
То же самое у нас с лекарствами. В Грузии, если я не ошибаюсь, принят закон, согласно которому некоторые виды лекарств вообще уже продаются просто чуть не в супермаркетах (некоторые виды, подчеркиваю, те, которые без рецепта). И там очень просто: если лекарство продается в Европе, европейская сертификация для грузин достаточно хороша, они едут на чужой спине и говорят «Пожалуйста, ввозите». У нас нет, ну что вы! Ну, разве мы можем принять европейскую сертификацию? Обязательно нам нужна своя, обязательно специальные люди будут испытывать, обязательно специальное время это будет тянуться.
 
Есть совершенно замечательная история с ввозом комплектующих. Вообще, с ввозом любого научного оборудования... Я помню как мои знакомые ученые, крупные ученые рассказывали мне, что, вот, они просто не знают, что делать, потому что если ввозить там тот или иной прибор через таможню легально, то, ну, это несколько месяцев или еще чего-нибудь там. Если ввозить нелегально, заберут, загребут. А уж если вывозить, так вообще пришьют измену родине. Значит, соответственно, единственный вариант – уезжать самим и делать это все на Западе.
 
Есть замечательная история про комплектующие, которую, как я сейчас помню, в лицах рассказал мне мой приятель Владимир Невейкин, у которого был бизнес одновременно и в России, и в Китае по сбору, кажется, они рации собирали. И, вот, в России, как он стал ввозить комплектующие, с него попросили написать простыню на каждый микрофон, который стоит 2 центра. Он только за эту простыню, по-моему, заплатил то ли 25 тысяч долларов, то ли что-то в этом роде. В Китае, естественно: «Комплектующие? Какая проблема? Ввозите. Вот, когда вы будете вывозить, мы, может быть, чего-нибудь с вас возьмем типа пошлины». При этом же вот с этими комплектующими дело странное, потому что есть же такая штука, которая называется «средняя таможенная стоимость». Средняя таможенная стоимость заключается в том, что, вот, микрофон сколько стоит? Ну, вот, таможня считает, что он стоит 100 долларов, потому что этот микрофон, ну, стоит чего-то (который передо мной). А вот тот микрофон, который ввозится и потом в рацию вставляется, - ну, понятно, что ему оптовая цена 2 центра. А таможенник может сказать: «Нет, она у тебя не 2 цента – она у тебя 100 долларов. Плати пошлину, пожалуйста, со 100 долларов. Не хочешь – будем решать вопрос».
 
И вот эта история со средней таможенной стоимостью – она, действительно, фантастическая, потому что она является инструментом, который убивает любого конкурента, не связанного с таможенником. Опять же, это тоже известная мне история. Со слов человека, который ввозит в Россию одежду дорогих марок, что вот он везет марку подешевле, а ему говорят «Нет, это стоит не 100 долларов, как ты у себя написал в декларации, а 300, потому что нам так кажется». И, соответственно, вся партия конфисковывается или надолго ложится на складе, и либо просто продается на сторону. Поезжайте вокруг Москвы – у вас просто глаза вылезут: в некоторых местах просто таблички стоят (я одну такую все время проезжаю) «Склад таможенного конфиската». Нифига себе! Люди рекламируют себя как другие рекламируют там Нокию или Самсунг. Или в крайнем случае там человек вынужден платить разорительные пошлины, которые делают его бизнес неконкурентоспособным по сравнению с другими.
 
Ну я думаю, что если я все это знаю, то, наверное, Дмитрий Анатольевич Медведев это тоже знает. Система неконкурентоспособна в принципе. Вернее, не жизнеспособна в принципе. Система настроена на то, чтобы выдаивать из российской экономики когда-то несколько миллиардов, а теперь уже, наверное, несколько десятков миллиардов долларов в год.
 
И в этой системе есть 2 страшные особенности. Первая заключается в том, что всякий чиновник и всякий вор, который живет на административном ресурсе, он всегда вынимает из экономики больше, чем получает. То есть всегда есть такой, отрицательный мультипликатор коррупции. Вот, если вы – мент и берете деньги за техосмотр, то количество ущерба, который вы наносите экономике, в разы превышает то количество денег, которое вы получаете. И точно так же в России, точно так же в таможне: количество ущерба, которое вы наносите экономике такого рода деятельности, она в разы превышает то количество денег, которое получает взяточник на таможне. Но даже это еще не все, потому что второй ужасный закон заключается в том, что все равно в Россию, оказывается, выгоднее ввозить, чем производить внутри России. И почему, это тоже легко представить. Потому что в ситуации, когда вся экономика коррумпирована, уровень транзакционных издержек, уровень взяток, который ты должен платить с того или иного продукта, приблизительно пропорционален времени, который данный продукт, данный товар находится на территории России. То есть если ты производишь товар, то с тебя берут взятки 20 раз. А если ты ввозишь товар, то, ну, у тебя берут взятки 1-2 раза. И, естественно, первая история оказывается более конкурентоспособная, чем вторая. Именно поэтому в итоге оказывается, что мы вывозим из России нефть и газ, ну, алюминий еще со сталью и импортируем все остальное.
 
И довольно большой проблемой является то, что несмотря на все рассказы о модернизации, такое положение, видимо, устраивает наши нынешние власти. Потому что как я уже много раз говорила, в странах, сидящих на сырьевых странах, власть не нуждается в третьем сословии, которое будет независимо от нее самой. Власть, наоборот, нуждается в том, чтобы все умные уехали из страны, а в стране осталось небольшое количество чиновников, которые получают административную ренту, ну и небольшое количество специалистов, которые обслуживают буровые установки, которых всегда вместе со специалистами можно завести с Запада.
 
Моя передача подошла к концу. Единственное, что я хочу сказать в оставшиеся полминуты, я по-прежнему повторяю свое приглашение адвокатам Фарида Махмудова, обвиняемого в настоящий момент в поджоге Пассажа в Ухте, в котором погибло 25 человек, который произошел 11 июля 2005 года, подавшим на меня в суд иск о защите чести и достоинства, чтобы они пришли к нам сюда в «Клинч». Поскольку очень хорошо известно, что была организована обширная пиар-кампания в защиту исполнителей этого поджога, в защиту самого Фарида Махмудова... Ребята, вы много раз излагали свою точку зрения без клинча. Пожалуйста, мы даем вам возможность изложить эту точку зрения, споря со мной. Всего лучшего, до встречи через неделю.
http://echo.msk.ru/programs/code/825044-echo/#video