Код доступа с Юлией Латыниной.(Окончание)

985-970-45-45 – это смс-ки. Я говорила о принципе безнаказанности как о главном принципе действующего режима, который сильно отличается от демократии, потому что... Ну как? В демократии, если ты изнасиловал девушку или задавил кого-то машиной, ты садишься вне зависимости от того, ты сын лорда или премьер-министра. А у нас кого там банк «Авангард» в очередной раз задавил на Домодедовском шоссе? Четырех рабочих, молдаван. Ну, банк «Авангард» рассказывает, что это вообще не он, что он и не задавил, и вообще никто там не ехал. И понятно, что дело будет замято даже несмотря на «Синие ведерки».
 
И самое смешное, что этот принцип не действует в любой нормально управляемой стране, включая Китай. Я хочу рассказать замечательную историю, которая случилась в начале этого года в провинции Хебэй. Там то же самое абсолютно как история с Ленинским проспектом или с Домодедовским шоссе. Пьяный студент Ли Цимин сбивает двух студенток. Одну убил. Его пытаются вытащить из машины, а он кричит «Мой папа – Ли Ган» из окна. А этот Ли Ган был председатель местного комитета общественной безопасности. И теперь я понимаю, что Китай это не Великобритания, что в Великобритании пьяному сыну премьер-министра даже при очень большом количестве алкоголя в крови не придет в голову кричать полицейским, что он сын премьер-министра, потому что лучше не будет. И, допустим, если бы эту фразу не сняли видеокамеры, может, ничего бы не случилось. Но так случилось, что ее сняли видеокамеры и буквально через несколько часов папа Ли, он рыдал в прямом эфире. Причем он потом скатился под стол, упал на колени и стал биться башкой об пол. Сыночку дали шесть лет. Фраза «Моя папа – Ли Ган» стала нарицательной.
 
Согласитесь, это тоже очень резко контрастирует с нашими историями о полной безнаказанности чиновников, которые давят людей. Причем настолько контрастирует, что я много раз себя ловила, что когда ты обсуждаешь вот эту тему безнаказанности с людьми из других стран, причем не важно, это Эстония или Китай, то эти люди просто не понимают, о чем ты говоришь. Вот точно так же как очень трудно объяснить русскому человеку, вернее, современному путинскому чиновнику, почему и как может так случиться, что человек с мигалкой, задавивший кого-то, окажется виноват на территории России. И точно так же невозможно объяснить человеку за рубежом, как это так может случиться, что человек, задавивший вне территории России кого-то, окажется не виноват.
 
Безнаказанность – это такой принцип управления страной. Это принцип неприкосновенности друзей. Причем сначала он распространялся на друзей, но потом он стал распространяться на любого чиновника, который совершал преступления. На мой взгляд, первый случай, когда этот принцип проявился очень ярко, это было как раз в Рязани в сентябре 1999 года, когда ФСБ, видя, что оно абсолютно бездействует, страна в панике, взорвалась Каширка, взорвалась Гурьянова, не нашло ничего лучше, как послать троих офицеров ГРУ с тремя мешками гексогена, заложить это в подвал дома в Рязани и радостно хотели это нам вытащить и продемонстрировать, что, вот, знаете, мы предотвратили теракт. Поскольку паника была всеобщая, бдительность рязанских граждан ФСБ недооценила, то, во-первых, оказалось, что теракт предотвратила не ФСБ, а местная милиция, а, во-вторых, когда этих ГРУшников поймали практически с поличным, пришлось делать хорошую мину при плохой игре и рассказывать что-то об учениях. Так это я к тому, что тогда впервые оказалось, что вместо абсолютно публичного суда над идиотами, которые это задумали, все было замято. И дальше все пошло по нарастающей. Дальше был Норд-Ост, где никого не наказали. Беслан, где никого не наказали. И вот, как в анекдоте, и до мышей дотрахались. И, как в анекдоте, любой чиновник, совершивший преступление, считает, что это его привилегия, и, соответственно, ситуация становится неуправляемой.
 
А приведет ли эта неуправляемая ситуация в конце концов к революциям, бунтам и беспорядкам, что, в общем-то, не очень хорошо, потому что, как сказал еще Пушкин, «русский бунт, бессмысленный и беспощадный». Правда, всякий бунт бессмысленный и беспощадный. Гаитянский немного ни чуть не лучше, но мы живем не в Гаити, а в России. Так вот приведет ли эта ситуация к бунтам и беспорядкам, сказать сложно. Это зависит, очевидно, от цены на нефть. Но проблема заключается в том, что вся система в таком находится состоянии, с одной стороны, это как некий шарик, который лежит во впадине, и этот шарик никуда из этой впадины не выкатится. С другой стороны, эта впадина находится на вершине вулкана. И если что-то там внизу на вулкане случится, что шарик, как только он выкатится за границы впадины, он покатится только вниз. В каком направлении – неизвестно. Потому что очевидно, что та система, которая построена, те следователи, которые покупают себе мерседесы и живут на миллионные взятки, они хронически приспособлены для чего угодно, кроме как для защиты режима. Они считают, что это режим для них, а не они для режима. В этом смысле они клинически отличаются от, скажем, других систем, построенных на безнаказанности. На безнаказанности по отношению к низшим, но одновременно на чувстве ответственности по отношению к высшим. Например, японский самурай мог попробовать свой меч на простолюдине, но если ему прикажет господин, он себе живот вспарывал. Понятно, что следователи Карпов или Кузнецов не вспорят себе живот.
 
Еще одна замечательная история на этой неделе случилась. Я поздравляю мою коллегу Ольгу Романову, с которой мы когда-то работали в газете «Сегодня» с освобождением ее мужа, финансиста Алексея Козлова, бывшего партнера сенатора Слуцкера. Очень много писалось на этой неделе, что Козлова освободили благодаря беззаветным усилиям Ольги Романовой. Я действительно снимаю перед Ольгой шляпу. Дай бог каждому такую жену-декабристку. Но должна с огорчением сказать, что та стена, о которую долбилась Ольга, не рухнула бы исключительно из-за ее усилий. Что история с освобождением человека, который вызвал недовольство сенатора Слуцкера, она, знаете, иллюстрирует теорию, которую я называю теорией большей рыбы.
 
У нас в системе, как я сказала, господствует абсолютная безнаказанность. Есть только один способ безнаказанному человеку на что-то нарваться – это нарваться на другого, еще более безнаказанного. Вот теория большей рыбы, она очень ярко проявилась в истории с Матвеем Уриным, который жил себе, банкир, и мыл деньги, пока не приказал своим охранникам побить на Рублевке какого-то голландца, а голландец оказался вроде бы зятем Путина. И Урин теперь сидит. Или был у нас еще такой сенатор Изместьев, помните? Тоже товарищ убивал людей как вообще комбайн косил капусту. Или комбайны капусту не косят? Ну что-то там косят комбайны, вот так сенатор Изместьев. Богатый стал человек, завел себе поместье недалеко от путинского угодья. И когда к нему однажды вечером, вернее, ночью пришла ФСО со словами «Пожалуйста, не запускайте в своем поместье фейерверки, тут Людмила Путина спит», то сенатор Изместьев вместо того, чтобы сказать «Товарищи из ФСО, я дарю свое поместье Людмиле Путиной и Владимиру Владимировичу», Изместьев вдруг сказал: «Да мое поместье 40 миллионов евро стоит! Да вообще мой дом – моя крепость! Что тут за азиатский произвол!». Ну, после чего быстро выяснилось, что Изместьев таки убивал людей.
 
Вот с сенатором Слуцкером на самом деле та же история. Правда, я не понимаю, почему его сейчас называют сенатором от Чувашии, насколько я понимаю, его полномочия давно прекращены. Более того, он пытался устроиться сенатором от Москвы. Говорят, по этому поводу даже Владимир Владимирович звонил Суркову. Но там такой хитрый был звонок, я, может быть, о его особенностях расскажу, что, конечно, Слуцкер не стал сенатором от Москвы. И Собянин никогда не назначит Слуцкера сенатором от Москвы. Зато вот супруга разведенная Ольга Слуцкер, она, похоже, станет членом «Единой России» от Санкт-Петербурга. Что еще один афронт Слуцкеру.
 
Так вот проблема с сенатором Слуцкером, бывшим сенатором, заключалась в том, что все у него замечательно получалось. Он же у нас вообще Машиах, спаситель. Вот некоторые люди бывают гении, а некоторые просто спасители. Человек, который очень любит каббалистику, большое количество властных структур втащил в это дело. Человек, который... Насколько я понимаю, авторитет Слуцкера у некоторых силовиков, далеко не у самых главных, но у некоторых, насколько я понимаю, там речь шла о его близости к господину Золотову, к охране Путина, заключался в том, что вам же приятно, когда вам докладывают, что по нашим данным, по данным наших знакомых из израильской разведки и высших кругов Моссад, и высших кругов Америки близится такой-то и такой-то мировой заговор. Вот когда вам это рассказывают, то значит некоторые российские силовики чувствуют себя просто приобщенными к высшим сферам и замирают в экстазе сладостном.
 
Так вот все у господина Слуцкера шло хорошо. У него был партнер Сафарян, они разошлись, Сафаряна посадили. У него был мини-партнер Козлов, они разошлись, Козлова посадили. Господин Олег Лурье, журналист – если, конечно, Лурье можно назвать журналистом, мне бы не хотелось испытывать журналистскую солидарность с господином Лурье – господин Лурье потребовал, как говорят, и как, собственно, было доказано судом денег со Слуцкера за непубликацию сведений о его тогда жене Ольге Слуцкер. И господин Лурье тоже сел. А еще был генерал КГБ Трофимов, который тоже поссорился со Слуцкером, начальник его охраны. Так удачно получилось, что Трофимова убили. Но вот, знаете, просто действительно если ты Машиах, если ты действительно спаситель, то, естественно, что всех твоих врагов либо божья воля настигает в виде пули из автомата Калашникова, либо божья воля в виде российской генпрокуратуры. Они садятся. Без всякого участия со стороны Слуцкера.
 
И все было хорошо, но, как я уже сказала, есть вопрос большей рыбы. Я даже, честно говоря, мне сложно сказать, какое... Есть некоторое количество людей, которые, естественно, Слуцкера в высших эшелонах власти очень не любят, причем это очень влиятельные люди. Нельзя сказать, что они против него активно боролись, но так – в стоп-листе стоял, я бы сказал. Естественно, что у него там по еврейской линии разногласия с Фридманом. Дальше у него пошел развод с его женой, и, наверное, это было каким-то большим водоразделом, чем история с Ольгой Романовой и бедным посаженным Козловым, потому что... Ну как сказать, это было достаточно удивительно. Ольга Слуцкер у нас самостоятельная бизнес-вумен. Одна из немногих людей, которая действительно является бизнес-вумен, не то, чтобы они там пользовались деньгами или влиянием мужа. У нее была сеть этих World фитнес-центров, который она сейчас продала Фридману, еще одному члену клуба любителей Слуцкера. И вдруг оказывается, что после их развода сенатор, экс-сенатор уже сейчас Слуцкер требует с жены часть бизнеса. Обычно, знаете, это бывает наоборот: какая-то длинноногая девочка, которая не имела никакого отношения к бизнесу олигарха, но выскочила за него замуж, предъявляет претензии на его состояние, на мой взгляд, совершенно несостоятельные. Чтобы в роли такой длинноногой девочки выступал мужик, ну это для России, скажем, необычно. Это первое. Вторая была история, когда во время этого развода вдруг нанятые Слуцкером адвокаты и какие-то многочисленные свидетели начали рассказывать об Ольге Слуцкер гадости. Я даже не буду спекулировать, соответствуют они действительности или нет. Но это тоже необычно для России и вообще для чего-то бы то ни было, когда прямо в суде какие-то охранники, какие-то свидетели, которые бог знает откуда взялись и которым черт знает что заплатили, рассказывают про женщину такую грязь, которую не встретишь в порнофильме категории ХХХ. И, я думаю, что множество российских самцов тоже несколько охренели от такого отношения к действительности. Потому что Машиах Машиахом, но все-таки есть какие-то правила приличия.
 
И, наконец, я думаю, что одной из вещей, которые переменили ситуацию Слуцкера, заключалась в том, что как только все суды, которые решали все время в пользу Слуцкера, как и во всех случаях, и вдруг один из судов решил, что Ольга Слуцкер, видите ли, имеет право видеться с детьми. Вы будете смеяться, что после этого появилось письмо европейских еврейских сенаторов, адресованное президенту Медведеву, о том, что это беззаконие, это произвол, о том, что Россия является неправовым государством. И вот, честно говоря, по моим сведениям, я думаю, что после того именно, как это письмо показали нашему правящему тандему, вот тут произошел казус большей рыбы. Вот тут произошло: ну, ребята, это как-то вот уже перебор.
 
Я просто на самом деле поздравляю еще раз Ольгу Романову с освобождением Алексея Козлова. В клубе любителей Слуцкера, находящихся на свободе, теперь прибыло. Причем, в отличие от других членов клуба, у которых Слуцкер стоит в стоп-листе, я думаю, что у Алексея Козлова это сейчас будет не стоп-лист, это будет приоритет. Алексей Козлов – прекрасный юрист и прекрасный финансист.
 
И, вы знаете, я всегда, как бы сказать... Мелочевка, а приятно. Когда Матвей Урин оказывается за решеткой, это всегда приятно. Когда сенатор Изместьев оказывается за решеткой, хотя бы из-за большей рыбы, это всегда приятно. У нас такое, знаете, квантовое правосудие. Оно если торжествует, то случайно. Но все-таки приятно, когда оно торжествует.
 
Кстати, о правосудии. Последняя тема, о которой я на этой неделе хотела поговорить. Это решение Страсбургского суда по поводу дела «Юкоса». Собственно, о том, какое это будет решение, можно было догадаться уже в июне, когда, помните, была такая история с сенатором Торшиным, который вдруг внес на рассмотрение законопроект о том, что, дескать, теперь решения Страсбургского суда будет необязательны для России, если они противоречат ее конституционным нормам. И буквально через три дня это решение куда-то сдулось и пропало, как не было. На самом деле торшинский законопроект был явно заточен под возможное решение насчет «Юкоса» и, собственно, тогда в июне и было принято решение, а сейчас оно только обнародовано. И я могу сказать, что это решение проституток политических. Страсбургский суд постановил, что, дескать, в деле был целый ряд процессуальных нарушений, но политического контекста в деле нет и вот российские власти не банкротили «Юкос», чтобы забрать у акционеров их собственность.
 
Вот бесстрашное удовлетворение чеченских исков породило в российском либеральном сознании миф некий о непогрешимости Страсбурга. На самом деле проблема заключается в том, что Страсбург: а) рассматривает дела формально, а не по существу, и б) следит не за сутью дела, а за процессуальными нарушениями. И концепция прав человека не всегда совпадает со здравым смыслом. Не люблю я права человека, что уж тут поделать.
 
Я должна вам рассказать, хочу рассказать про два решения Страсбурга. Одно решение по жалобе человека, которого звали Джон Херст. Это англичанин, который зарубил топором свою домохозяйку. Раскольников такой. Вот он направил в Страсбург в свое время жалобу на английский закон 1870 года о том, что преступникам запрещено голосовать. И вот тут то кровавому британскому режиму Страсбург вставил по самые гланды и рассказал, что права человека не надо нарушать и заключенные должны голосовать.
 
Еще один типичный Страсбург. Решение по иску Магнуса Гефгена. Это немецкий студент юрфака, – не только в России попадаются даровитые студенты юрфака – который похитил и убил одиннадцатилетнего мальчика. Когда его полицейские забрали, то один из полицейских даже не удал Гефгена, а пригрозил его ударить, если тот не расскажет, где находится мальчик. Потому что полицейский надеялся, что мальчик жив. И вот Гефген накатал жалобу о том, что типа его права человека были нарушены, и Страсбургский суд частично, подчеркиваю, частично удовлетворил иск Гефгена.
 
Вот это я о том, что когда речь идет об абстрактных правах уголовников... Куча, кстати, таких же российских исков удовлетворяется, там у нас есть Андрей Булдаков, у нас есть какой-то Александр Кондратишко, уголовники, которые сидят в российской тюрьме, пожаловались, что они, дескать, сидят вдесятером в камере и это нарушает их права человека. Вот Гефген, Булдаков, Херст – когда можно со всем правозащитным бескорыстием ругать кровавые режимы Великобритании или Германии, вот тут Страсбург принципиален. Но вот когда у вас хозяин Кремля, без пяти минут лауреат премии «Квадрига» вдруг подозревается в том, что разорил компанию, посадил ее владельца только для того, чтобы передать компанию своим корешам, тут вам не зачистка в Новых Алдах.
 
Посмотрим, что решил Страсбург. Страсбург решил, что схемы налоговой активизации, которую применял «ЮКОС» никогда не были законными в России. Ну, хорошо, я согласна. Потому что как этот горшок не назови, только в печку не ставь. Как не назови то, что делал «ЮКОС», это было уклонение от налогов. Но Страсбург также не обнаружил доказательств того, что подобные приемы были общеприняты в российском бизнесе. Ну тут я, господа, фигею, потому что можно взять письмо Алексея Кудрина, министра финансов, написанное в начале 2002 года, подробно описывает аналогичные схемы, используемые компанией «Лукойл» при работе через Байконур. Счетная палата, декабрь 2003 года – аналогичная схема, применяемая «Сибнефтью», причем Счетная палата даже умудрилась признать ее абсолютно законной. Опять же, Страсбург решает, что, дескать, вот права на справедливое рассмотрение дела были нарушены, что «ЮКОС» не имел достаточно времени, чтобы ознакомиться с делом. Ну, те процессуальные наши нарушения, которые Страсбург находит практически у всех. Но, с другой стороны, Страсбург у нас не нашел доказательств, которые, цитирую, «позволили бы настоящему суду заключить, что Россия злоупотребила этими требованиями, то есть судебными, чтобы уничтожить «ЮКОС» и получить контроль над активами». Одну секундочку, но это же не где-то под столом решалось. «Юганскнефтегаз» был продан подставной компании «Байкалфинансгрупп», зарегистрированной в рюмочной в Твери. Заплатили за «Юганскнефтегаз» 9,3 миллиарда при том, что даже согласно оценкам Дрезден Кляйнворт стоимость «Юганска» составляла от 18 до 25 млрд долларов. «Байкалфинансгрупп», которая «рога и копыта», получила деньги на эту покупку фактически из бюджета. Более того, Путин лично сказал, что «Байкалфинансгрупп» была компания, учрежденная с тем, что будущие приобретатели «Юганскнефтегаза» могли уклониться от исков. То есть признал, что скупали краденое. Я хочу перевести: вот как, все это разве не злоупотребление требованиями с целью получения контроля над активами? А что, сейчас у нас из «Юганскнфетегаза» Shell экспортирует? Или у нас экспортирует ее Тимченко?
 
Вот я хочу обратить внимание, что подобное решение не могло быть принято не в Великобритании, не в США, то есть в тех странах, где существует прецедентное право и где дело разбирается по существу. Я постараюсь, например, на следующей неделе поговорить о том, как разбираются иски в английских судах того же Березовского к Абрамовичу, или иски Михаила Чернова к Дерипаске, которые, скажем так, очень запутанные иски, которые связаны... ну, например, иск Михаила Чернова к Дерипаске основан на том, что там есть бумажка, даже не бумажка, а салфетка, вы будете смеяться, на которой написано «миллиард туда, миллиард туда», над этой салфеткой есть подпись, а причина, по которой она рассматривается в английском суде, заключается в том, что на этой салфетке стоит значок английского отеля. То есть салфетка была заполнена в английском отеле. Вот несмотря на это, английский судья разобрался по существу, вернее, будет разбираться по существу в этих невероятно запутанных делах. И вот мы видим, что по мере развития международной бюрократии международные организации все больше претендуют на статус непогрешимого Папы Римского и все больше при этом начинают напоминать Басманный суд, но со строжайшим соблюдением всех прав человека. Всего лучшего, до встречи через неделю.
http://echo.msk.ru/programs/code/814519-echo/#video