Код доступа с Юлией Латыниной.

Ю.ЛАТЫНИНА: Добрый вечер. Юлия Латынина, программа «Код доступа», +7 985 970-45-45. 2 приятные вещи случились на этой неделе: Прохоров плюнул Суркову в лицо, а Лебедев дал Полонскому в морду. В чем, собственно, суть конфликта с Сурковым? Сурковские хомячки попытались отыметь Прохорова. Он был готов на компромисс (это нормально, политика – это искусство компромиссов, особенно в наших условиях), но он не был готов к тому, что все мероприятие, на самом деле, было банальной разводкой с целью попилить бабки, которые Прохоров выделит, те 300 миллионов долларов, которые, насколько я понимаю, в целом планировались быть выделены (выделены всего 800 миллионов рублей на сегодняшний момент)... Что, собственно, целью мероприятия была примитивная пилежка денег. И занималась этим та команда, которая довела рейтинг своего подопечного Яценюка на Украине с 14-ти до 7-ми процентов.
 
А что касается, уволят ли Суркова, конечно, никогда, потому что Сурков – это, знаете, такой врач в сумасшедшем доме, который объясняет пациентам, что их просвечивают лучами, но если ему, врачу дадут немножечко денег, то он исправит проблему. Нет, пациенты этого врача никогда не уволят.
 
+7 985 970-45-45. Эта неделя – годовщина 12-летняя сентябрьских взрывов в Москве. Собственно, все эти 12 лет теракты продолжаются. Первый из терактов прозвучал, напомню, 19 марта 1999 года на рынке во Владикавказе, когда погибло 53 человека. Последний вот мы видим в аэропорту Домодедово. Собственно, вернемся к началу, почему март и почему 1999-й год? Напомню, что есть такая штука, которая называется «исламский экстремизм», наиболее известным ее представителем является Бен Ладен, который в 1998 году объявил джихад США и утверждал при этом в своей фетве, что а) он имеет право убить любого американца, б) террористом являются США, а не он. И почему-то неверные всего мира клевещут на мусульман, называя их «кровожадными». Вот если к этим 3-м положениям Бен Ладена присоединить 4-е, высказанное сразу после 11 сентября одним из организаторов теракта, имамом Альваром аль-Авлаки, который заявил, что ислам – это мирная религия, а американцы сами себя взорвали, чтобы скомпрометировать мирный ислам, то, вот, в совокупности эти 4 положения очень хорошо характеризуют логику исламского экстремизма.
 
Собственно, весь XX-й век во время борьбы между капитализмом и социализмом исламский экстремизм был явно на вторых ролях. Но как только социализм кончился, заметьте, что исламский экстремизм стал распространяться с почти фантастической скоростью везде, от Сомали до Алжира, где люди боролись за светлое будущее, они вдруг стали бороться за царство Аллаха. И хотя у исламизма, как и у социализма, в конце XIX века есть огромное количество разновидностей, все-таки, основную черту я бы сформулировала так: все эти люди проповедуют джихад против неверных, причем все настаивают на том, что это оборонительный джихад, что тоже роднит джихадистов с социалистами, потому что СССР, как известно, был мирным государством, но собирался обороняться от проклятых капиталистов до той поры, пока оных не останется.
 
И, вот, с начала 90-х джихадисты всегда вмешивались в любые национальные конфликты, одной из сторон которых являлись мусульмане, и пытались превратить каждый из этих национальных конфликтов в религиозный и использовать данную страну как платформу для будущего джихада. Это было в Кашмире, это было в Косове, это было в Чечне, в результате чего когда после Хасавюрта Чечня получила независимость, быстро выяснилось, что в Чечне есть 2 партии: есть партия тех, кто сражался за свободу Чечни, и партия тех, для кого Чечня была лишь плацдармом, с которого будущие моджахеды понесут ислам по всему Кавказу. Ну, как для большевиков Россия в свое время была лишь плацдармом для устройства мировой революции. В первую партию входил Масхадов, во вторую партию входил Хаттаб, который, собственно, понятно, что он сражался против России еще в Афганистане, и в Чечню приехал сражаться не за независимость Чечни, а, как минимум, за освобождение всего Кавказа от неверных. И понятно, что когда Хаттаб организовывал лагеря тренировочные на территории Чечни, на которых молодежь со всего Кавказа училась взрывать и молиться, то ясно, что не для освобождения Чечни, поскольку Чечня была уже свободна.
 
Был Басаев, союзник Хаттаба, у которого были с Масхадовым политические разногласия, и у которого, в сущности, был вариант: либо вести гражданскую войну с Масхадовым (а чеченцы не любят убивать чеченцев), либо вести войну за освобождение всего Кавказа.
 
И, наконец, еще третья составная часть – в партию ваххабитов входила, ну, по-простому мразь. Это те многочисленные полевые командиры, которые привыкли жить войной и которые вдруг обнаружили, что если ты похищаешь людей и убиваешь их, то, оказывается, ты при этом следуешь тому, что предписывают ваххабиты.
 
Собственно, ну вот это примерно как путинский генерал, который кошмарит бизнесмена, считает, что он укрепляет вертикаль власти, тут вдруг оказывается, что, знаете, если ты воруешь неверного, оказывается, ты служишь Аллаху. Есть такой замечательный дневник иранца Абдель аль-Ваххаба – это один из близких союзников Хаттаба, который был уже захвачен уже во время второй чеченской войны – и в нем совершенно замечательное есть описание ситуации накануне вторжения в Дагестан, потому что, вот, дневник устроен примерно так. Там, 11 июля «Мы договорились в случае проволочек с выкупом отрезать заложнику, пардон, его половой член. Потом пришел Арби и сказал, что Омар должен провести рекогносцировку позиций в Грузии с тем, чтобы Джамаат мог занять ее». Это, вот, так устроен весь дневник: человек рассуждает, когда и при каких условиях можно продавать пленника в страны Персидского залива буквально, а в других случаях рассуждает, что мы сейчас завоюем Осетию, Грузию и, даже вы будете смеяться, Конгресс народов Чечни и Дагестана в одно время собирался послать людей поучаствовать в освобождении Косово от неверных.
 
И, собственно, первым, на что сосредотачивались ваххабиты, был Дагестан. Это был даже заметно по тактике Хаттаба: Хаттаб женился, напомню, не на чеченке, а на Фатиме Бидаговой из... Помните те 2 села, Карамахи и Чабанмахи, которые объявили на территории Дагестана шариат? Это были не единственные 2 села, которые объявили шариат – были еще села Кудали, были еще села Губден. Но это была самая известная кадарская зона – вот оттуда происходила Фатима Бидагова, и, фактически, эти села стали ваххабитской столицей в центре Дагестана, там были введены законы шариата, там был организован тренировочный лагерь для боевиков. И, вот, замечательная фраза из дневника человека, который в этом лагере в 1999 году тренировался: «Если вы здесь так медленно все делаете, то как же вы возьмете Москву?»
 
И по мере того как усложнялась обстановка для ваххабитов в Чечне (а к 1999 году Чечня стояла фактически на пороге гражданской войны), улучшалась обстановка для них в Дагестане. Местная власть перед ними заискивала, Москва не обращала внимания. В 1998 году был созван Конгресс народов Чечни и Дагестана...
 
И, собственно, вот это самый интересный вопрос: а когда началось вторжение в Дагестан? Вот есть официальная версия: 7 августа. Мне так тогдашний премьер-министр Степашин и сказал, говорит: «Вторжение началось 7 августа, когда Шамиль Басаев со своими боевиками пришел в Ботлих и захватил высоту «Ослиное ухо». Я так, даже не выдержала и переспросила: «Ну и как, вот, вы прилетели в Махачкалу, отдали приказ нанести по Ослиному уху удар? Как? Взяли Ослиное ухо-то?» На что великий полководец отвечал, что «нет, я улетел и не знаю».
 
Вот, собственно, очень смущает в этой дате, собственно, сама эта дата, 7 августа. Ну, кто ж начинает войну в августе? Я вам расскажу 2 истории. Одна произошла 12 августа, когда мальчик по фамилии Карахмаев, пастушок из ботлихского села расстрелял нескольких чеченцев, за что потом получил посмертно, естественно, героя России. Потом произошла неприятность, обнаружилась пленка, на которой Карахмаев призывает резать русских и МВД как-то должно было это замять и сказало, что «вот, Карахмаев – он полтора месяца доблестно внедрялся в банду». Ну, на самом деле, этот пастушок Карахмаев был, честно говоря, просто деревенский дурачок, который пас скот сначала для местных жителей, потом для боевиков, но меня интересует вот эта замечательная история: вторжение началось 7-го, застрелил Карахмаев боевиков 12-го, а в банду он внедрялся полтора месяца. Так, когда же началось вторжение-то?
 
Другая история. Опять же, во время вторжения командир одного из отрядов Магомед Тагаев захватывает родное село Ансалта. На въезде в село он захватил милиционеров, разоружил и отпустил, поскольку милиционеры были аварцы, а не русские. Магомед Тагаев – это такая, интересная личность, это не ваххабит, это кавказский националист, который еще в 70-х выпустил книжку, которая в подражание Гитлеру называлась «Наша борьба, или Повстанческая армия имама». В книжке обосновывалось окончательное решение российского вопроса на Кавказе, а, желательно, и по всей России. Причем, на Кавказе русских предполагалось вырезать поголовно. Цитирую: «Только один выход – мечом и огнем сжечь все дотла и дорезать, кто остался жив, чтобы ни один не уполз». Так вот, собственно, эта самая повстанческая армия имама и вошла в Ансалту и разоружила ментов, и даже снабдила их при разоружении справкой не менее замечательной, чем та, которая была выдана герою известного романа «Мастер и Маргарита». Причем, меня в данном случае интересует то, что в отличие от Кота Бегемота на справке была дата – дата была 28 июня 1999 года. 28 июня над горными селами Дагестана было поднято черное знамя джихада.
 
Что предшествовало, собственно, этой дате? Собственно, этой дате предшествовала серия пробивок. Прежде всего, взрыв во Владикавказе 19 марта, последовавший за ним взрыв 16 мая возле Моздока, похищение генерала Шпигуна 5 марта. Наконец, 2 мая 1999 года состоялся смотр исламской армии Кавказа, вот, выпускников тех самых тренировочных лагерей, перед которыми с речью выступил глава дагестанских ваххабитов Багаутдин Кебедов и сказал, что, вот, мы отправляемся делать джихад. Причем, сразу после этого начинается серия обстрелов российских постов – 28 мая, 17 июня, 23 июня. Это, с одной стороны, выпускные экзамены тех, кто в мае закончил лагеря, с другой стороны, это вот такой очень характерный тип войны, примерно такой же, как террористы из Газы ведут против Израиля: «Мы на вас будем нападать, мы до вас будем докапываться, пока вы не ответите. А как только вы ответите, мы это назовем агрессией».
 
Единственная проблема этой стратегии было ровно то, что Москва была занята предвыборными делами и просто не обращала внимания на то, что происходит на Кавказе. Вот, один замечательный пример. 25 июня 1999 года премьер-министр Степашин приехал в Махачкалу и провел, вы будете смеяться, заседание об экономике. Я тоже не выдержала на нашей встрече, говорю: «Ну а вот не поздно ли 25 июня-то было говорить об экономике?» На что товарищ Степашин сказал, что об экономике говорить никогда не поздно.
 
Итак, 25 июня совещание по экономике, а 27 июня в Ботлихе собирается Шура Алимов Дагестана и, собственно, это и есть та ключевая дата, с которой начинается война в Дагестане – 27 июня. Сразу после этого 28 июня Магомед Тагаев заходит в Ансалту, Багаутдин Кебедов, глава ваххабитов дагестанских практически занимает значительную часть сел Цумадинского района, и, вот, происходит эта история, что Россию берут с двух сторон в клещи – с одной стороны, над горным Дагестаном поднимается черное знамя джихада, с другой стороны, на равнине постоянно обстреливают блокпосты, причем, не из стрелкового оружия – из гранатометов, из минометов. И закон поведения людей в данном случае очень прост: если ты хочешь до кого-то додолбиться, то ты обязательно додолбишься. Если ведешь себя как Полонский, то рано или поздно получишь по морде. После чего будешь кричать, что тебя обидели.
 
Вот, что именно, какое именно событие привело к тому, что Россия, наконец-то, заметила, что в горном Дагестане у нее отъели бок? Это очень интересно. На мой взгляд, первое из этих событий случилось 29 июля на федеральной трассе Кавказ, когда обстреляли блокпост внутренних войск. Там проблема заключалась не в том, что обстреляли блокпост, и не в том, что Россия ответила, действительно, ураганным огнем, а в том, что этот блокпост стоял на территории, по которой ехал паленый чеченский бензин, то есть это был вопрос бабла. И, вот, цитирую генерал-полковника Овчинникова, тогдашнего главкома внутренних войск: «Багаутдитов отхреначили, артиллерия била по рубежам, чтобы на глубине до 5 километров ничего не шевелилось. И так по всему периметру Чечни». И это еще не все, потому что дальше Овчинников пересказывает, как ему звонит глава Госсовета Дагестана и говорит: «Что ж вы делаете? Вы нас с чеченцами поссорите». В ответ поразительный текст, цитирую: «А вы что, не видите, что они на вас месяц как нападают, хозяйничают на территории Кизлярского, Хасавюртовского районов?»
 
Итак, еще раз. Села Цумады заняты тем самым Багаутдином, который объявил джихад России. В Новолакск переселились полторы тысячи боевиков, местные менты в горных селах перешли на сторону Багаутдина или взяты в заложники, федералов в горах просто нет. В течение полутора месяцев Россия не реагирует на это никак, но достаточно обстрелять место, через которое ведут паленый бензин, и тут главком внутренних войск вдруг понимает, что проблема есть и начинает передвигать войска в горы. При этом 2 августа 1999 года в Кремле проходит очередное заседание Совбеза, на котором ничего не происходит – все мямлят, Путин, который тогда глава ФСБ, молчит, глава Генштаба говорит, что для применения армии время еще не наступило. Тем не менее, как я уже сказала, после 2 августа войска, особенно внутренние начинают выдвигаться, наступая на Цумаду, и наперерез им в Ботлих заходит 7 августа Басаев.
 
Теперь у меня вообще вопрос. А, собственно, что такое эпохальное случилось того же самого 7 августа? Басаев в Ботлих зашел? Он все лето заходил в Ботлих. В Ботлихе пастушок Карахмаев полтора месяца пасет скот для боевиков. Что такое случилось 7-го? Ответ. Второе ключевое событие – президент Ельцин не отправил (еще раз повторяю, именно так), не отправил премьера Степашина в отставку.
 
Напомню, что премьер тогдашний Степашин был очень хороший человек, старался дружить со всеми, в том числе со врагами Ельцина (не для того его поставили). И, вот, 5 августа 1999 года Борис Ельцин вызывает Степашина в Кремль и отправляет в отставку. А Степашин чуть не бросается на колени, говорит, что не может покинуть родину в такую трудную минуту, и кончается история тем, что Ельцин говорит «Ну, иди, работай». После чего вызывает Волошина и говорит: «Ну, теперь отправь его в отставку указом». На что Волошин говорит, что невозможно отправить премьера в отставку указом без личной встречи с ним президента. А поскольку Степашин это прекрасно знает, то и 6-го, и 7-го августа он скачет где-то там по Ульяновску, по Самаре, и 8-го августа ему назначают встречу в Кремле, от которой он не может отвертеться. Он знает, что там будет отправлен в отставку.
 
И цитирую дословно. Я вообще редко цитирую частные разговоры, но здесь мне просто... До сих пор помню эту фразу, которую мне сказал Александр Стальевич Волошин (дословно!): «И тут я включаю телевизор (я – это Волошин) и слышу, что, оказывается, в этот, ну, Дагестан вторглись боевики, и премьер Степашин вместо встречи с президентом отправился отражать вторжение».
 
То есть премьер Степашин у нас осознал, что боевики находятся в Дагестане только после того, как стало ясно, что Ельцин отправил его в отставку. И до этого человек, приятный во всех отношениях, Степашин считал, что ваххабизма у нас нет, ездил в Карамахи и Чабанмахи, не обращал внимания ни на Повстанческую армию имама, ни на Конгресс народов Чечни и Дагестана. Ну, он был занят. Как известно, Степашин просчитался. Как только он прилетел в Москву в ночь на 9-е, он был вызван к Ельцину и уволен. Премьер-министром России, как известно, стал Владимир Путин, после чего Путин уже как-то не мог вернуть в прежнее положение разбитое яйцо и сказать, что «ну вот тут, знаете, ничего страшного не было. Да, в Ботлих заходил Басаев, но он и раньше заходил».
 
Причем, собственно, что произошло дальше? Вот та самая замечательная история с высотой Ослиное ухо, по которой я задавала Степашину вопрос: «А взяли-то ли?» Ответ: «Не взяли». Все попытки взять Ослиное ухо провалились, с боем. Все боестолкновения с Басаевым закончились, к сожалению, в пользу Басаева, потому что российские генералы воевали в точности как всегда: они это Ослиное ухо обстреливали, потом посылали туда батальон, потом батальон попадал под шквальный огонь боевиков, к середине боя какая-нибудь многозвездочная гнида докладывала, что высота взята, солдат гнали дальше на убой и так несколько раз. Тем не менее, Басаев, не потерпев ни одного поражения в бою, ушел. Почему он ушел? Ответ очень прост: дагестанцы.
 
Я не хочу сказать, что дагестанское ополчение умело воевать лучше русских – там было много понтов, даже те, кто умели воевать, не умели выполнять приказы, дело было в другом. Все эти ребята пришли освобождать Дагестан от неверных – они жили в абсолютно выдуманном мире. Там не то, что Махачкала само собой разумелась как взятый пункт – там была дальше Кабарда, Осетия, Грузия, как вы видели по имаму Абдель Ваххабу, там были всяческие США, там вице-премьер Чечни Ваха Арсанов в 1999 году или в 1998-м, по-моему, говорил, что Чечня сейчас объявит Третью мировую войну США.
 
Там, знаете, Москва фигурировала промежуточной точкой на карте. И вдруг за полтора месяца сидения Кебедова в Цумаде выяснилось, что никто их на руках до Махачкалы не несет. И что когда русские бомбят села дагестанцев вакуумными бомбами, жители сел в это время сидят возле русских частей, просят дать им оружие. То есть чеченцы, вернее, ваххабиты из освободителей превратились в диверсантов, к которым население настроено враждебно. И, вот, 23 августа Басаев уходит в Чечню, потерпев не военное, а политическое поражение. И тут происходит то, что должно было случиться, потому что русский медведь, которого полтора месяца не могли достать рогатиной, наконец, проснулся, встал на задние лапы. А поскольку это военный медведь, ему хочется медалей. Басаев ушел, войска, не сумевшие нанести поражение Басаеву, разворачиваются и обрушиваются на те самые Карамахи и Чабанмахи.
 
И, вот, для того, чтобы понять, что произошло дальше, я хочу, чтобы слушатели поняли, что для Хаттаба центром мира в этот момент была не Москва, не Мекка, а именно Чабанмахи и Карамахи. Это оплот ваххабизма за пределами Чечни, там база боевиков, из этих двух сел наносились боевиками все тренировочные удары в Дагестане, начиная с нападения 1997 года на Буйнакск. Там живет жена Хаттаба и его семья. И, вот, теперь оказывается, что попытка освобождения Дагестана провалилась, что дагестанцы на стороне России. И более того, что Чабанмахи стирают «Градом» с лица земли. Если учесть, что русские войска только что бомбили вакуумными бомбами те дагестанские села, жители которых на стороне русских, не трудно догадаться, что ждет эти села.
 
И в этом-то состоянии Хаттаб 2 сентября заявляет, что если войска не оставят в покое Кадарскую зону, то, цитирую, «моджахеды Дагестана нанесут ответные удары по всей России». И через 2 дня в Буйнакске взрывается грузовик возле офицерского общежития.
 
Теперь маленькое отступление я хочу сделать, спросить: а как сторонники теории взрывов объясняют то, что Хаттаб взял на себя ответственность за взрывы за 2 дня до первого? Ответ: никак. В книге «ФСБ взрывает Россию» неоднократно нам в голову вбивают утверждение о том, что Хаттаб и Басаев никогда не брали на себя ответственность за взрывы. Это прямая ложь. Первый раз Хаттаб взял на себя ответственность за взрывы, да, за 2 дня до взрыва в Буйнакске. После первого взрыва в Москве в интервью Грегу Миру из Associated Press он заявил: «С этого момента наши бомбы будут везде». То же самое Басаев, после первого взрыва в интервью чешской журналистке Петре Прохасковой, опубликованном 24 сентября в «Sunday Times», Басаев заявляет, что это, цитирую, «дагестанские бомбы, взорвавшиеся в ответ на то, что Москва терроризирует Дагестан». Забавное заявление, если учесть, что Басаев в этот момент является командующим Армией освобождения Дагестана. И только после второго взрыва в Москве Басаев резко меняет точку зрения, утверждает, что дома в России взрывали евреи, чтобы поссорить чеченцев и русских.
 
Это еще не все. Взрыв в Буйнакске – очень особый взрыв. Там 2 грузовика, первый взрывается в 9:45 возле офицерского общежития, второй должен был взорваться через 2 часа, но не взорвался. Вопрос: почему? Ответ – после новостей.
 
http://echo.msk.ru/programs/code/812345-echo/#video