Нас приучили (или зомбировали?) не слышать другой точки зрения

Свидетель

 
Могу свидетельствовать, что все те ужасные факты, приводимые в данном сборнике, происходили на самом деле, так как в то время я, Ахмед Закаев, занимал пост первого вице-премьера и постоянно находился в Чеченской Республике рядом с президентом Асланом Масхадовым.
 
Анализ ракетно-бомбовых и артиллерийских ударов по населенным пунктам Чеченской Республики привел меня к твердому убеждению, что это была целенаправленная акция по массовому уничтожению мирного населения. Об этом свидетельствуют пострадавшие и очевидцы, а также журналисты и правозащитники. Эти убийственные акции, помимо уничтожения населения республики, преследовали также цель выдавить оставшихся чеченцев в Россию, чтобы затем начать их преследование всюду по бескрайним просторам России, а затем ассимилировать оставшихся. Таким образом, чеченская нация должна была прекратить свое существование.
 
Руководство России подготавливало общественное мнение в мире к тому, что после осуществленных акций российской военщины, все оставшиеся на территории Чечни люди, должны признаваться террористами и бандитами, к которым не должно быть пощады, и которые должны уничтожаться поголовно. А раз оставшиеся являются «террористами», то в свете новых «антитеррористических» требований к ним не должны применяться международные нормы и конвенции, как к участникам обычных военных действий, то есть к комбатантам. К сожалению, так оно и случилось – мировое сообщество, одурманенное кремлевско-лубянской пропагандой, поверили практически каждому слову молодого, энергичного лидера России.
 
Понадобилось долгих кровопролитных четыре года, чтобы ужасная и страшная по своим масштабам ложь выползла наружу. Это случилось благодаря честным и мужественным журналистам и правозащитникам. Особенно хочется выделить сотрудников Правозащитного Центра «Мемориал», которые проделали поистине титаническую и вместе с тем, чрезвычайно опасную работу. Я низко склоняю голову перед их мужеством: «Спасибо Вам!»
 
И третье. Как мне представляется, российское военное руководство начало методичные и планомерные бомбардировки и обстрелы по всему периметру республики с тем, чтобы наибольшее количество беженцев скопилось в столице Чечни, и только лишь затем последовал удар тактическими ракетами прямо по центру еще густо населенного города Грозный. Но и это не самый коварный удар. Верхом коварства и самого что ни на есть безграничного цинизма был удар, нанесенный по измучившимся беженцам, когда они подумали, что находятся всего лишь в шаге от спасения в гуманитарном коридоре. Бедные люди! Они подумали, что им будет предоставлена возможность свободно покинуть пределы обстреливаемой республики. История не знает более коварного, более циничного и более жестокого случая истребления мирных людей. И это происходило в канун нового, третьего тысячелетия. Так человечество встретило новый век.
 
Нельзя без содрогания читать эти строки, сквозь которые сочится кровь ни в чем не повинных людей – этого нельзя забыть никому и никогда! Все, кто виновен в этом самом ужасном, бесчеловечном преступлении, названном Преступлением Века, должны понести самое жесткое наказание. Это прежде всего Путин, Ельцин, Патрушев, Сергей Иванов, Грызлов, Шаманов, Трошев – все те, кто повинны в народоубийстве Чечни. Я это заявляю не от того, что я такой кровожадный, вовсе нет – это нужно для того, чтобы подобные преступления более не повторялись никогда.
 
Но вдруг случилось так, что вместо заслуженного наказания, российские преступники востребовали меня, человека, который вместе с остальными бойцами Чеченского Сопротивления противостоял чудовищным преступлениям военного и политического руководства России.
 
О Всемогущий Аллах! Как же это назвать? И как такое стало возможным? Есть ли границы чудовищной лжи, коварству и лицемерию российского руководства? Как могло произойти, что вместо истинных преступников, завтра, 13 ноября, я должен предстать перед судом Великобритании по вопросу экстрадиции в Россию, в страну, которая денно и нощно пожирает моих соплеменников? Завтрашний суд должен поставить точку в моем затянувшемся деле. Но я уверенно заявляю, что мудрое английское правосудие вынесет свой справедливый вердикт. Более того, я думаю, что не только суд и общественность Соединенного Королевства примут мою сторону, но и все люди доброй воли, которым нужна одна единственная непреложная истина. Я также уверен в том, что мировая общественность наконец-то должна осудить руководство России, для которого беззаконие и произвол стали законом, особенно это стало заметно в последнее время в связи с событиями, происходящими в России.
 
Я очень надеюсь, что настанет день, как сказал истинный патриот России и Чечни Александр Литвиненко, когда чеченский и русский народы будут судить Путина, Ельцина и все политическое и военное руководство России в центре Грозного, некогда красивейшего города Кавказа, от которого современные российские варвары оставили только руины.
 
Ахмед Закаев,
первый вице-премьер Чеченской Республики Ичкерия,
Лондон, 12 ноября 2003 года.
Вступление
Письмо офиса «Мемориал» Назрани в «Кавказский Вестник»
 
Сотрудники офиса "Мемориал" в Назрани хотели бы узнать, как к вам попал материал по бомбежке 29 октября. Этот материал собирался нашими сотрудниками как свидетельские показания для обращения в суд и на нашем сайте не вывешивался.
 
Очень сожалеем, что Вы до сих пор не в курсе, что Дело по бомбежке 29 октября - это одно из 6 дел, уже рассматриваемых в Страсбургском суде. И именно исходя из этого, мы не публикуем опросы свидетелей, переживая за их безопасность, а также избегая возможного давления на них (тогда под угрозой может оказаться весь судебный процесс). Наша цель - это доказать в международном суде военные преступления, совершаемые в Чечне, максимально обезопасив при этом наших заявителей и свидетелей. Ваши же цели нам не совсем ясны.
 
Правозащитный Центр «Мемориал» 21.06.03
 

Ответы Назрановскому отделению ПЦ «Мемориал»
 
Указанные материалы попали ко мне еще осенью 2000 года и были опубликованы в шести номерах газеты "Кавказский Вестник" в период с 11 декабря 2000 года по 15 марта 2001 года, а позже трижды публиковались в одноименном интернет-издании. Есть также отдельные свидетельские показания пострадавших и не только на нашем сайте. Весьма сожалею, что уважаемый Правозащитный Центр "Мемориал" не соизволил до сих пор вывесить указанные материалы на своем сайте. Значит молчание по поводу этого мирового злодеяния кому-то очень выгодно, в том числе и Международному Суду, куда вы подали или собираетесь подать иски. Интересно, а сколько еще времени вам необходимо для обдумывания, или что еще более масштабное должно свершиться, чтобы материалы были вывешены на сайте "Мемориала" и маховик суда закрутился?
 
…А моя цель, как и цель любого порядочного человека, - это говорить и писать обо всех преступлениях российских политиков и военных, что я и делаю. Это столь очевидно, что этим занимаются чеченские, российские и зарубежные журналисты и правозащитники. Замалчивание же подобных преступлений, мне представляется таким же злом, под какими бы благими призывами это не преподносилось.
 
Исходя из вашей логики, о преступлениях России в Чечне следует молчать, опасаясь за жизнь свидетелей и пострадавших. Не так ли? На самом же деле в большинстве случаев так и происходит: чеченцев убивают, истязают, но даже родственники предпочитают молчать из-за боязни, за малым исключением. Странно, что вы не только придерживаетесь, но и пропагандируете такую точку зрения. В таком случае, как много раз об этом говорилось, молчание потворствует совершаемым преступлениям, что и нужно преступникам в погонах и без.
 
...Продолжайте в том же духе, вместо того чтобы завалить европейские суды чеченскими делами – их там ныне не более 100, вместо 200 000, и всего лишь 6 дел на стадии рассмотрения. К тому же никто не оказывает давления на Международный Суд и не спросит за его затягивание, хотя исполняется уже 3 года как эти чудовищные по своему содержанию и масштабам дела запущены в производство.
 
В то же время, дела второстепенной важности и поданные всего лишь полгода назад, Европейский Суд уже рассмотрел и вынес по ним свои решения. К вашему сведению, многие свидетели и потерпевшие, подавшие иски в Европейский Суд, уже находятся за пределами России и им выдан статус беженцев. Это же следует сделать оставшимся. И этим должен заниматься в том числе ПЦ "Мемориал", не говоря уже о правительственных и неправительственных беженских организациях. Не следует ждать "от моря погоды", иначе "крутая российская погода" действительно никого из чеченцев не оставит в живых, не говоря уже о свидетелях и пострадавших.
Майрбек Тарамов, 21 июня 2003
Часть I. Ракетный удар по центру города Грозный и другим населенным пунктам республики
Кремлевский диалог (вместо эпиграфа)
 
Премьер Путин докладывает президенту Ельцину: - Вчера наши штурмовики бомбили объекты террористов на территории Чечни. В итоге уничтожены несколько учебных баз и складов террористов.
 
Ельцин: - точнее…
 
Путин: - две школы, институт, завод, две больницы, Родильный Дом.
 
Ельцин: - неужели все там были террористы?
 
Путин: - так точно! В средних школах подготавливали обычных террористов, в институтах – профессиональных. В больницах террористы лечились и восстанавливали силы, на заводах – работали, а в Родильных Домах – рождались.
 
Ельцин: - ну, надо же, вся республика – сплошные террористы. Значит правильно бомбим, понимаешь…
 

Сообщение Информационного Центра Оперативного Управления Вооруженных Сил ЧРИ:
 
Вечером, 21 октября 1999 года, приблизительно в 17 часов, российские варвары нанесли удар ракетами класса «Земля-Земля» по наиболее густонаселенным районам города Грозного: Центральный Роддом, Центральный рынок, микрорайон Олимпийский, Главпочтамт, по мечети поселка Калинина во время вечернего намаза. На данный момент опознано 68 трупов в районе Центрального рынка. В поселке Калинина, мечети и микрорайоне Олимпийский разорвавшимися ракетами российского производства убито 41 и ранено 112 человек. В Центральном Роддоме погибло 28 и ранено 95 человек, подавляющее большинство из которых женщины и дети.
 
По поступившим на этот день сведениям, в общем, в результате ракетного удара погибло 137 и ранено более 260 человек.
 
Руководство Чеченской Республики Ичкерия по поводу случившегося намерено сделать официальное заявление.
Газета «Кавказский Вестник», №16 1 ноября 1999 года
 

«В воздухе появилась труба, из нее вылетел шар, красный, как солнце на закате»
 
Мы с мужем торговали на Центральном рынке Грозного с 1996 года. Торговали в основном продуктами. Место было возле «биржи». У меня четверо детей, в возрасте от 5 до 14 лет.
 
В этот день, 21 октября рано утром, как обычно, мы были на базаре. Наплыв людей был очень большой, как до войны. До этого дня обстреляли глубинными бомбами поселок Катаяма и Грозненский пост ГАИ. 18 октября я детей отправила в село Котар-Юрт. День был обычный. Муж пошел молиться домой на послеобеденную молитву. Это был четверг. Мы хотели съездить в Котар-Юрт, проведать детей в тот вечер. Муж, вернувшись с молитвы, сказал, что он немножко задремал и ему приснился умерший двоюродный брат. Испуганный муж сказал, что это к плохому. Я ответила, что вечером съездим проведать родных в Котар-Юрт, хотела его успокоить. То, что с нами может что-то случиться, мы не допускали. Муж вообще торопил меня, все время говорил: "Собирайся, поехали домой".
 
Я на базар носила походную печку, на бензине. Я приготовила поесть, чтобы вечером уйти сразу домой. Поели. Муж с другом отошли к «бирже», которая стояла сзади меня. Он сказал мне собираться и отошел. Где-то в 16 часов 30 минут услышала шум, звук такой, что звенит в ушах. Я даже не испугалась. Это был не гром, неизвестно что. Потом тишина. Потом в воздухе появилась труба, и из нее вылетел шар, красный, как солнце на закате. И он разорвался на моих глазах. И сразу такой страшный грохот, как сильный гром.
 
Я испугалась, меня оглушило. Больше я ничего не помнила. Месяцев пять у меня была частичная потеря памяти. Труба упала прямо на биржу. А разорвавшийся шар, в секунду - осколки, когда базар только начал расходиться. Секунда – и люди без голов, без рук, без ног, с разорвавшимися животами. Я ничего не слышала, я только видела все это глазами.
 
Помочь я никому не могла, моя правая рука была переломлена. Там было не до помощи. Там все подряд, проходящие, стоящие, торгующие – все лежали. Один на другого падал. Трое лежали на моем муже. Они все трое умерли, а он остался живой. Я не слышала ни криков, ни стонов, я видела раззевающиеся рты, гримасы людей. Еле-еле живые двигались, тут же падали. Я схватилась за раненую руку, отошла от стола, побежала сзади стола.
 
Я не находила мужа, искала. Я просто искала куртку, в которую он был одет. Отошла метров на 20. Я переходила эти тела, поскользнулась, упала и каталась в этой крови. Упала, поднялась, и в пяти метрах от моего стола увидела лежащим мужа, в кожаной куртке. Я подошла, потрогала, встряхнула, он посмотрел на меня. Мы поняли, что мы живы.
 
Мы разговаривали как немые люди, ничего не слышали оба. Он меня схватил обеими руками, с ним ничего не случилось. А те двое, которые оттолкнули моего мужа (двое мужчин и женщина), они были в кусках. Он схватил меня, у меня так болела рука. Я думала, что у меня руки уже нет. Мы бежали, не зная куда. Базар стоял на трамвайной линии. Мы жили на остановке «Заводской», за поворотом трамвайной линии. Прибежал сосед. Он бежал к рынку, узнав про это. Он встретил нас, поймал машину, а в это время осколки ракеты еще разлетались.
 
На остановке «Заводской» стоял желтый автобус. Меня отвезли на этой машине. Это было вечером. Не было света, а автобус шел сзади нас. Когда мы подъехали к 9-й больнице, этот автобус был полностью набит (только одна женщина, маленький мальчик и шофер, еле живой вышли оттуда), остальных потом вытаскивали, но они все были мертвы. Автобус стоял на остановке, все люди в нем были погибшие. Я видела это сама. Я о себе забыла. Этих людей вытаскивали и укладывали на ступеньки, ведущие в 9-ю больницу. В больнице все было занято – и ступеньки, и проход. Врачи 9-й больницы не знали, кого тронуть, кого взять и кому помочь. Они говорили: «Не стойте! Увозите всех! Нет свободных мест!» За полчаса люди умирали.
 
Потом меня повезли в Центральную Республиканскую Больницу. Туда я успела до наплыва людей. У меня вытащили осколки наживую. Потом пошли люди. В необходимых случаях включали свет. Я не смогла пересчитать, сколько людей там умерло.
 
Утром бомбили уже самолеты. Родственники приехали за мной в 6 утра. До рассвета продолжались поступления и операции. Мне сказали, что отвезут меня в Назрань, но дороги были перекрыты. Меня отвезли домой. Потом на машине меня повезли в больницу Ачхой-Мартана (прятали от постов, так как патрули проверяли. Для них все раненые были боевики и снайперы). Лечили меня в Ачхой-Мартане.
 
У меня была соседка с Котар-Юрта. Она торговала вместе со мной – Раиса. У нее было шестеро детей, седьмым была беременна. После бомбежки рынка она умерла.
Свидетельства Юнусовой Малики.
Правозащитный Центр «Мемориал».
Люди мира, на минуту встаньте!
Записки врача чеченской сельской больницы
 
- Где моя мама? - спрашивает мальчик, останавливая меня, когда прохожу мимо на лестничной площадке.
 
- Ты чей, мальчик? Он отвечает на незнакомом мне языке: не русский и не чеченец, а какой нации не знаю, да и разбираться некогда.
 
- Скажите, чей это мальчик, кто знает? Молчание. И чей-то голос:
 
- Может женщины, которую привезли и сейчас находится в перевязочной?
 
Женщина в коме, много крови потеряла. Осколочное ранение плеча правой верхней конечности. Кость раздроблена, да и мягкие ткани на небольшом участке сохранились. Рука висит. Разногласия между врачами: один говорит – надо ампутировать, другой – находит пульс и решает пришить. Жалко. Женщина ведь!
 
В перевязочной – стол и кушетка. На столе – она. На кушетке – ее спаситель. Мужчина лет 45-ти, ранен в бедро левой нижней конечности. Истекает кровью, но просит помочь женщине, у нее дела обстоят намного серьезнее. Они - первые раненые от ракеты "СКАД" (иностранное обозначение ракет типа «Земля-Земля»), которая разорвалась над Центральным Рынком Грозного.
 
Позже выяснилось, что женщина с Азербайджана, торговала на рынке, а мужчина приехал за покупками. Будучи тяжело ранен, мужчина дополз до своей машины и попросил людей положить кого-нибудь из тяжело раненых к себе в машину. Выбор пал на нее. Истекая кровью, он приехал на своем автомобиле из Грозного в село Старые Атаги, и привез раненую азербайджанку. Все это мы узнали потом. Это были первые раненые.
 
Не прошло 10-15 минут, как началось... Раненых не успевали заносить... Машины приезжали и уезжали. Медперсонала не хватало. Не хватало носилок, кроватей, лекарств, перевязочного материала, растворов, всего, всего... Одного врача поставили встречать машины, он заглядывал в очередную машину, выбирал тяжелораненых, а остальных отправлял дальше: в Чири-Юрт, Шатой и т.д.
 
Это было боевое крещение маленькой 22-коечной участковой больницы 21 октября 1999 года. Два хирурга, анестезиолог, травматолог (сидя в кресле, у себя дома, увидел этот кошмар по телевизору, и приехал из села Чишки, чтобы помочь своим коллегам), несколько сестер, санитарок, много-много людей сутками дежуривших тут и помогавших в чем могли. А сколько молодых ребят, готовых сдать кровь. Мы не успевали определить группу и резус.
 
Рука у азербайджанки так и не прижилась, пришлось ампутировать через месяц. А через 2-3 недели этой женщины не стало, и остались сиротами трое детей – две девочки и тот мальчик с лестничной площадки. Их забрала к себе одна семья до приезда за ними родных.
 
С каждым днем прибывали все новые раненые, а вместе с ними и врачи из 9-ой и 4-ой городских больниц Грозного, а также средний медицинский персонал. После первой, ударила вторая ракета "СКАД" в районе магазина "Луч".
 
Затем был обстрел гуманитарного коридора с беженцами, не говоря уже о ракетно-бомбовых ударах по всему, что движется. Сколько погибло людей на местах, сколько по дороге в больницу, сколько в больнице? Не счесть. Смотришь, – раненый, вроде пошел на поправку, уже встает, ходит и вдруг – резкое ухудшение состояния, бред, температура и смерть. Никакие антибиотики, никакие жаропонижающие средства не помогают. Врачи разводят руками. Сколько умерло, не приходя в сознание?
 
Как забыть девятилетнего мальчика Батукаева, который полтора месяца пролежал с температурой 39,5 - 41 градусов, и не приходя в сознание, умер? И не помогли ему никакие, даже очень сильные антибиотики. Как забыть пронзительный смех и одновременно плач молодой женщины, когда на просьбу помочь ей встать, через неделю как поступила, ей сказали, что у нее ампутированы обе ноги? Оказывается и замуж-то она вышла, как нам сказали, за несколько дней до ранения.
 
Как забыть красивую молодую женщину 22-25 лет с ампутированной рукой, которую после увезли в Москву, так и не сказав правду о погибших двух детях и муже? На ее вопрос « Почему не приходит муж?» - ей отвечали: «Он с детьми, да и ехать небезопасно».
 
Ее история такова. Решила она с семьей уехать в село к родителям, что жили в Черноречье. Не успели доехать до водохранилища, как заметили самолет. Выбежали из машины, хотели спрятаться за чем-нибудь. Муж схватил пяти и трехлетних девочку и мальчика под "крылышки" и побежал, крикнув ей, чтоб спешила... Из всех четырех осталась она одна.
 
...Одного раненого молодого человека хотели вывезти за пределы республики, но по дороге он умер. А в ту же ночь его жена родила мальчика.
 
На одну восемнадцатилетнюю девушку российский "летчик-ас" не пожалел двух ракет... А случилось это так… Три подруги решили сходить за водой, к реке. Уже вернувшись, они почти дошли до ворот, над ними начал кружить самолет. Две подруги успели забежать в дом, а эта, поставив ведра, стала звать их говоря: «Идите сюда, они нам ничего не сделают». Самолет сделал два круга, а после третьего круга, когда улеглась пыль, на земле осталась лежать девушка и две воронки от ракет, слева и справа от нее. И уже в больнице не приходя в сознание, она скончалась. Сколько женщин, мужчин, детей осталось без рук и ног? Здесь, в Баку, нет-нет, да вижу иногда наших пациентов.
 
Во время зачистки, в 7 часов утра, федералы забрали из палаты раненого парня, а на второй день его нашли в лесополосе, подвешенным вверх ногами к дереву с проволокой, продетой через щиколотки. Он был без глаз, ушей, со снятым скальпом, без трех ребер, с заточенными пальцами...
 
Хочу затронуть еще одну тему... Есть люди, которые проклинают ваххабитов, и все плохое приписывают им. Но нельзя же забывать, что это наши братья, сестры – пусть Аллах рассудит кто из них прав. Я же хочу спросить у этих людей, что осуждают: а где же вы были, когда они становились на этот путь? Это же не за один день произошло? Если вы забыли, я напомню...
 
Чеченских детей отправляли учиться в Саудовскую Аравию, в Пакистан, в Сирию и т.д. Из этих стран приезжали к нам учителя и учили наших детей в медресе и мечетях. Нашей радости не было конца. Вспомнили? Мы этих детей ставили в пример, а своих детей ругали говоря: вон их мальчик - такой-то, такой-то, а ты?
 
Но что же произошло теперь? Давайте подумаем вместе, в чем мы виним обучавшихся Корану и их учителей? Разве они виноваты в том, что в названных странах нет последователей наших устазов (святых): Iовди, Хьаьжи, Докки, Висхьаьжи и других? Я даже уверена в том, что они, их учителя, и вовсе не знают о существовании этих устазов. Они учили наших детей по своей программе. А у нас дети способные, вот они и выучились. Не берусь судить, правильный это путь или нет. Чтобы судить, надо познать.
 
Не сомневаюсь, есть люди и с той и с этой стороны здравомыслящие: так почему бы им не сплотиться, и общими усилиями не направить заблудших на путь истинный. У нас каждый человек должен быть на счету. Давайте же сделаем так, чтобы назло недругам наша красивая, гордая нация только увеличивалась, наш край расцвел, у наших детей было безоблачное будущее! Давайте помнить, что мы, во-первых, мусульмане, а во-вторых, чеченцы.
 
Помнится, многие ребята поступали к нам в больницу в бессознательном состоянии. Больница маленькая, 22-коечная, но потом, по ходу пришлось два коридора, котельную, кухню приспособить, в школе, рядом с больницей, в классах выздоравливающих раненых разместить. Как только раненый приходил в сознание, тот, кто мог садиться – совершал омовение строительным песком (ребята приносили в пакетике и ставили под кровать). А кто не мог садиться, то лежа проводил руками по стене, и таким образом, сделав очищение, совершали намаз. Как и во всем, была проблема с водой, со светом. Операции делались, освещая свечами, в лучшем случае – фонариками. Был, правда, у нас генератор, но как только появлялся самолет, генератор отключали. Как только поступали новые раненые, эти ребята просили: «Пожалуйста, если есть у нас нужные лекарства, берите, только спасите этих людей».
 
А если приходилось им умирать, то эти молодые парни умирали достойно. Достаточно было прислушаться к шевелению их губ, и можно было услышать не мольбы о помощи, а аяты и суры из Корана. Дала г1азот къобалла дойла цера! (Пусть Аллах примет их газават!)
 
Это – грязная война, мы все это знаем. Идет истребление, геноцид чеченского народа. Ребята, которые воюют, не бандиты и не террористы – это наши братья, сыновья, и воюют они за нашу землю. А если проводить контртеррористическую операцию, то надо начать с Кремля.
 
В мире много разных партий и организаций по защите тех или иных животных. Некоторые животные занесены в Красную Книгу. Хочу спросить у мирового сообщества: «Если, по вашему суждению, мы, чеченцы – звери, то сколько нас должно остаться, чтобы на нас обратили внимание и занесли в Красную Книгу?
 
Люди проснитесь! Завтра может быть поздно! Следующими можете быть вы...
 
Раненые звали меня Йиша (сестра). Так и подпишусь:
Роза Йиша,
«Кавказский Вестник»
Оставьте меня, дайте умереть!
После бомбежек 12-го и 56-го участков люди начали уезжать из Грозного. Почти каждый день над городом летали самолеты, но не всегда бомбили. Город пустел, 70% наших соседей эвакуировались.
 
21 октября я, брат и знакомый поехали на Центральный рынок запастись продуктами. Это было около 4 часа 30 минут на машине марки "Жигули".
 
Людей, как в мирное время, на базаре было много. Асланбек сразу пошел в сторону рыбных рядов. Я шел по другим рядам и услышал взрывы, один за другим прозвучало четыре очень сильных взрыва. Я повернулся на взрыв и ощутил сильный свист в правом ухе. Я этот свист ощущал потом около недели. Позже, ухаживая за братом, я иногда засыпал у его постели, и этот свист будил меня. Одновременно сотни осколков зарикошетили вокруг. Я вспомнил о брате и побежал к нему. Кругом кричали и плакали женщины, везде раненые, оторванные руки и ноги, кровь. Я видел труп человека, которому снарядом оторвало голову. Тело лежало отдельно, голова отдельно. Мне кажется, люди не понимали, что с ними произошло. Некоторые раненые, с разорванными конечностями стояли с каким-то странно-спокойным видом. Некоторые были без сознания.
 
Мне было не очень страшно, хотя в ту войну я был мальчишкой, но многого насмотрелся. У вещевых лотков стоял мой брат. Левую руку, точнее то, что от нее осталось, он держал в правой руке. Он был весь в крови. Шея и лицо обгоревшие, с ободранными кусочками кожи. На левом виске открытая рана. На лице не было ни миллиметра нормального цвета кожи, все лицо в ранках. Кусок нижней губы оторван, в оба глаза попали осколки. Я его схватил на руки, сказал ему, что это я (он уже ничего не видел) и побежал к машине через куски шифера и дерева, залитых кровью. Мы повезли Асламбека в девятую больницу. По дороге он сказал: "Не мучайте себя и меня, оставьте меня, дайте мне умереть". Он уже понял, что ослеп. Он не стонал, в какой-то момент сказал, что устал и попросил меня подержать его раненую руку. А потом, освободившейся здоровой рукой прислонил мою голову к своему плечу. Наверное, так ему было легче.
 
В девятой больнице врачи даже не стали ничего спрашивать, сразу обработали раздробленную кость, вытащили осколки из плеча, зашили раны на лице. Когда мы уже перенесли Асламбека из операционной в палату, к больнице стали подходить машины и автобус, наполненные раненными людьми.
 
Свидетельства Гиреева Зелимхана о ракетном ударе по Грозненскому рынку 21 октября 1999 года записала Мусаева.
За что мне такая участь?
У нас с мужем было 8 детей: 7 девочек и восьмой долгожданный сын. Имя ему дали Дени, а между собой звали его Денис. С первой войны мы жили в России, там и родился Денис. Только весной 1999 года, в мае, мы приехали домой, купив в Грозном квартиру. Но не успели толком обосноваться, как грянула война. Амин, мой муж, в это время уже работал на заводе «Красный молот». И почти всегда брал с собой Дениса. Но уже с сентября люди стали покидать город, уезжая, кто в села, кто и в Ингушетию, а мы в числе немногих еще жили в Грозном, хотя не было уже ни света, ни газа. В этот день, как обычно Амин взял Дениса с собой на работу, и предупредил, что с работы они заедут на рынок за продуктами.
 
Это было 21 октября, до этого дня жизнь в Грозном была хоть и тревожная, но без обстрелов. К пяти часам вечера раздался страшный взрыв, который потряс весь микрорайон. Мы даже не поняли, что произошло. Все сбежались во двор дома, но взрыв больше не повторился. Минут через двадцать мы узнали, что в поселке Калинина взорвалась какая-то ракета, и погибло несколько человек. Шло время, но моих мужчин все еще не было, и на душе у меня было муторно. Мы еще были во дворе, когда стали приходить первые вести с Центрального рынка. Это были очень страшные слухи о том, что над рынком разорвалась какая-то невиданная до сих пор ракета и унесла сотни жизней мирных людей, не подозревавших ни о чем. У меня отнялись ноги, и я присела на скамейку, поддержанная соседкой. Взяв себя в руки, я попросила соседа поехать со мной на рынок, ведь Амин должен был быть там, раз его до сих пор нет дома. Он сразу согласился, и мы, попросив Раису присмотреть за девочками, уехали на рынок. То, что мы там увидели не передать словами. Я бегала среди разорванных тел и искореженных машин, разыскивая своих мужчин. Сосед мой старался не отставать от меня, не оставлять меня одну, но это было невозможно. Кругом царила страшная паника, это был настоящий хаос.
 
Зия, так звали соседа, первый нашел нашу машину, т.е. то, что осталось от нее и от моих дорогих мужчин. Он не хотел подпускать меня к машине, но я кинулась к ним с криком отчаяния и горя, оттолкнув соседа. Представьте себе: у обоих были оторваны руки и множественные осколочные ранения. У Дениса снесло левую часть головы, а у Амина - разорвана вся правая часть туловища. Осколок или снаряд, как видно, попал прямо между ними. Они, наверное, и не поняли, что произошло. Зия, да возблагодарит его Всевышний, помог мне привезти домой их останки.
 
На следующий день мы увезли и похоронили их в селе. И не стало больше в нашем доме мужчин. Хотя бы Денис остался живым. Мы так долго ждали его с мужем, ведь он был продолжателем рода. Но видно так Богу угодно было. Всего лишь 2 года он и пожил.
 
После выяснилось, что это были тактические ракеты класса «Земля-Земля» (так сказал Аслан Масхадов), которые, взрываясь, выпускали шесть малых ракет. А они взрывались еще в воздухе, не долетая до земли, значит, поражали как можно больше людей, оказавшихся в радиусе действия ракеты.
 
Так неужели же, направлявшие этот удар военные не знали, что поразят граждан города: и женщин, и детей, и стариков? Никогда не поверю в это. Но, что им до того, поверю я или нет! У них свои замыслы, и как очевидно, уничтожить побольше людей.
 
Но, за что мне такая участь? Как мне прокормить моих девочек? И что нас ожидает в будущем?
 
Записано сотрудниками Общества Узников Фильтрационных Лагерей в июле 2000 года со слов пострадавшей Саламовой Макки, проживавшей в городе Грозный, 4 микрорайон.
Россия – это безумие!
Вторжение российских вооруженных формирований в пределы Чеченской Республики Ичкерия началось после интенсивных бомбардировок мирных чеченских сел по всему периметру ее государственных границ. Вслед за этим был нанесен ракетный удар по столице Чеченской Республики. Причем удар точечно был предназначен по местам массового скопления людей: по Центральному Рынку, мечетям, больницам, а также по родильному дому.
 
Возможно, кто-то не поверит, но то, что Россия применила против мирного населения Чечни тактические ракеты с разделяющимися головками «Земля-Земля», остается неоспоримым фактом. Цель ракетного удара - уничтожение как можно большего количества людей. Этот факт подтверждают многочисленные свидетельские показания.
 
Вот как об этом кошмаре рассказывает Юнусова Малика: «…Это не гром, неизвестно что. Потом тишина. Потом в воздухе появилась труба, и из нее вылетел шар, красный как солнце на закате. И он разорвался на моих глазах. И сразу такой страшный грохот, как сильный гром. Я испугалась, меня оглушило. Раньше я ничего не помнила. Месяцев пять у меня была частичная потеря памяти. Труба упала прямо на биржу (центральная часть рынка), а разорвавшийся шар в одну секунду превратился в тысячи осколков.
 
Это все случилось в момент, когда базар только начал расходиться. Секунда - и люди без головы, без рук, без ног, с разорванными животами. Я ничего не слышала, я только видела все это глазами. Помочь я никому не могла, моя правая рука была переломлена. Там было не до помощи. Там все подряд - ранее проходящие, стоящие, торгующие - все лежали. Один на второго падал. Трое лежали на моем муже. Они все трое умерли, а он остался живой. Я не слышала ни криков, ни стонов, я видела раззевающиеся рты, гримасы людей. Еле-еле живые двигались, тут же падали…»
 
Эти показания записывались правозащитниками центра «Мемориал». Автор этих строк также является очевидцем того страшного ракетного удара. О факте произошедшего с высокой трибуны ООН свидетельствовал министр здравоохранения Чеченской Республики врач Умар Ханбиев.
 
Чеченцы никогда не приветствовали ни чьих террористических действий. Если российское руководство, а также руководство ведущих стран мирового сообщества квалифицирует насильственные акции устрашения как терроризм, то почему это же демократическое мировое сообщество не высказало свой гневный протест по поводу применения российским политическим и военным руководством тактических ракет против мирного чеченского населения?! Ведь это нельзя назвать просто террористическим актом, это уже политика, возведенная в ранг государственного терроризма!
 
После российских бомбардировок и ракетных ударов население Чеченской Республики, понимая безысходность своего положения и опасность дальнейшего пребывания в ЧРИ, стало спешно покидать пределы республики. Но тут их ждал новый удар…
 
Русские политические и военные бандформирования подготовили особо циничный и коварный план уничтожения мирного чеченского населения. Они прекрасно знали, что после ракетного удара чеченцы будут покидать пределы республики и подготовили несчастным людям новый «сюрприз». Если ракетный удар по Грозному был нанесен 21 октября 1999 года, российское командование объявило, что 29 октября выходящим из Чечни беженцам будут предоставлены гуманитарные коридоры по трассе Баку-Москва на пути в Ингушетию, и по Петропавловскому шоссе - в Дагестан. В момент наибольшего скопления беженцев на этих двух направлениях началось массовое уничтожение людей из всех видов российских вооружений: самолетов, вертолетов, танков, пушек и другого современного вооружения. За людьми охотились как за дичью, их расстреливали как куропаток.
 
Вот показания о расстреле «гуманитарного» коридора со слов беженки Исаевой Медни Чучуевны: «…Когда солнце выглянуло, мы увидели в небе самолеты. Они спокойно развернулись над колонной и стали бомбить машины с беженцами. Первый удар на моих глазах был нанесен по большой машине с вещами и беженцами, по рефрижератору. Следующий слышен был сзади. Водитель остановил машину, и мы стали выскакивать. Первыми выбежали двое моих детей, следом попыталась выскочить сноха. Всех троих на моих глазах отбросило взрывной волной на обочину трассы. Меня осколком отбросило назад в машину, ранило в правое предплечье. Когда пришла в себя, я вылезла из машины и подбежала к детям, - они уже были мертвы. Погибла и сноха – осколок попал ей прямо в сердце. Кругом лежали раненые, убитые. Пока самолеты полностью не сбросили свой груз, они несколько раз разворачивались и сбрасывали бомбы на нас, то есть на колонну беженцев протяженностью 12-14 километров».
 
Это описание того кошмара, который происходил по дороге в Ингушетию, на трассе Баку-Москва. А вот свидетельства того, что происходило в другом «гуманитарном» коридоре на Петропавловском шоссе… Мы приводим отрывок рассказа 13-летнего подростка Усмана Оздамирова, записанного сотрудниками правозащитного центра «Мемориал»: «…еще был ранен наш шофер, Казбек, а также была ранена наша соседка Эмиева, у нее все лицо было в крови. Дальше, я видел, горела машина «КАМАЗ» с красной кабиной. Говорили, что там были женщина и ребенок. Они сгорели живьем. Горела еще машина «Газель», но от туда люди успели выскочить. Еще подбили мотоцикл, он опрокинулся. Проскочила машина со скотом. Еще одна машина «Газель» осталась там же, на поле…»
 
Полагаю, что это народоубийство - дело рук не только одной России. Твердо уверен в том, что фактически соучастниками являются многие ведущие страны мира, ибо без и