Великая Отечественная – это не знамя над Рейхстагом

Чтобы нормально оценивать Сталина, надо полностью пересмотреть все его взгляды и подходы ко Второй мировой
 
У нас почему-то все время пытаются подойти к вопросу о войне и Сталине с моделей прошлого времени. Одна из тех моделей однозначно утверждает, что Сталин – гений и его заслуги велики. Другая, времен Хрущева, оспаривает заслуги Сталина как менеджера. Третья модель, которая существовала на протяжении всех лет после его смерти: есть минусы, есть плюсы, вопрос только в том, на какие весы и сколько положить. Сейчас явно хотят положить больше на позитив.
 
Но пока мы в этих трех парадигмах крутимся, мы ничего рационального получить не сможем. Надо полностью пересмотреть все взгляды и подходы Сталина ко Второй мировой войне. Первое, что необходимо сформулировать: кто с кем воевал? По Сталину, воевали империалисты и друг с другом. На самом деле, как представляется, это была атака мирового социализма на старое общество. И в бой пошла самая агрессивная часть мирового социализма – фашизм. Иосифа Сталина в этой борьбе вначале сделали нейтральной фигурой, но не исключено, что он мог потом и включиться в эту войну на той стороне, которая ее начала. В этом смысле самая главная победа Запада, что их – Сталина и Гитлера – удалось расколоть. То есть нейтрализовать пакт, который те заключили друг с другом.
 
Второе, что также необходимо точно сформулировать: когда мы в этой войне участвовали. Формально получилось так, что на Советский Союз напали в 1941 году. На самом деле мы эту войну фактически начали, и гораздо раньше, потому что сначала был заключен пакт о ненападении, а потом сами же воевали с Финляндией, вводили войска в Прибалтику, брали Западную Украину и Западную Белоруссию. Мы, получается, в этой войне участвовали с первой минуты.
 
Третий вопрос: что это были за войны? До лета 41-го года мы вели войну за победу мирового социализма. И ради этого завоевывали и Прибалтику, и с Финляндией воевали, и с Гитлером. Только после того как мы стали терпеть поражение за поражением и немцы подошли к Смоленску, возник вопрос о том, что война меняет характер и единственный способ ее выиграть – начать Отечественную войну. Главная ошибка Гитлера в том, что он вел войну за уничтожение России и нации в целом, это была расовая война.
 
Тогда-то и началась Отечественная война. Которую мы вели в совершенно диких условиях: уже без армии, без самолетов, без танков, артиллерии. Кровью расплачивались за все и всюду. Полтора миллиона оставили под Москвой, полтора миллиона под Ленинградом, полтора миллиона под Сталинградом. Вот во что нам обошлась война – мы потеряли более половины всей интеллигенции тогда. Но мы эту войну выиграли, и это несомненная заслуга всего народа.
 
Но наиболее дальновидные военачальники, такие как генерал Андрей Власов, уже в начале 1942 года поняли, что Гитлер войну проиграл, что взять Москву они не смогут. В войну потом включились союзники, и уже тогда возникал вопрос, чем закончится Отечественная война. Генералы убеждали Власова и его сторонников: давайте победим Гитлера, а потом будем разбираться. Тот им в ответ сказал: «Вы плохо знаете Сталина. Если мы победим Гитлера, то мы ничего не увидим». Так и получилось.
 
Сталин потом расстрелял Василия Гордова и остальных генералов, которые собирались после войны проводить реформы, бороться против Сталина как главной опасности. На самом деле Отечественная война закончилась на границе России где-то в 44-м. Дальше шла уже новая война – за завоевание Европы, социализма. В свое время в царской России очень хорошо разделяли: Отечественная война была 1812 года, а дальше, в 13-м, это уже называлось заграничным походом русской армии. И в России никто никогда не праздновал ни штурм Парижа, ни знамя над Парижем, ни Лейпцигскую победу, ни Ватерлоо. Праздновали Бородинское сражение, Березину, малый Ярославец – праздновали Отечественную войну.
 
И нам надо праздновать Отечественную войну, если мы хотим именно этого. Другое дело, насколько это нужно. А праздновать ту войну, спорить, был ли грузин возле знамени над Рейхстагом или не был и надо ли его заменить дагестанцем, а украинцы уже говорят украинцем, все это запредельно. В этой связи нынешняя волна попыток реанимации позитива про Сталина означает, во-первых, что нашей бюрократии нечем хвалиться, нет своих успехов, а хвалиться очень хочется. Во-вторых, общество, которое хотят построить, – это пирамида. Пирамиде нужен вождь или, как теперь говорят, эффективный менеджер. Стало быть, надо искать примеры эффективных менеджеров. Вот как считают некоторые, Сталин – один из тех, кто мог бы быть таким примером. Но, думаю, не получится у них это, придется им искать другие примеры. Столыпин сегодняшним реформаторам не понравился, к демократии он был очень привержен – не подходит. Петр Первый – это что-то слишком далекое.
 
Но роль Сталина в Второй мировой войне надо нормально оценивать: это была великая попытка трудовых масс нашей планеты учредить социализм. У нас, в Германии, в обоих вариантах, в интернациональном варианте, в национал-социалистическом. Но эта великая попытка показала, что этот строй не может существовать, а если даже и может, то только в тупиковом, замкнутом варианте. В нем нет прогресса, и, может быть, тысячу лет все будет одинаково повторяться. Это тупик в том смысле, что все уравнено и надо удовлетворяться тем, что имеешь. И очень нетрудно убедить людей, что счастье в этом и состоит.
 
Гавриил Харитонович Попов - президент Международного университета в Москве (МУМ), профессор, доктор экономических наук.
http://www.ng.ru/politics/2010-04-29/3_kartblansh.html