для старих юзерів
пам’ятати
[uk] ru
Для полноценной работы сайта включите в вашем браузере поддержку JavaScript. В противном случае многие функции сайта будут недоступны.

ТРИ ВЕЛИКИХ ИЗОБРЕТЕНИЯ

ТРИ ВЕЛИКИХ ИЗОБРЕТЕНИЯ
ТРИ ВЕЛИКИХ ИЗОБРЕТЕНИЯ
 
А это будет рассказ про великое изобретение древних комунистов и ещё про два изобретения, через которые оно - ну, в общем, слушайте. Значит, комунисты в 1968 году изобрели такую типа микросхему, которую можно людям вживлять и через неё мозгами управлять. Вживляли её под видом медицинских прививок - вот почему тогда была поголовная вакцинация. А управляли кнопками со специального пульта, которые запускали в мозгах советских людей разные программы, полезные для комунистов.
 
Первая кнопка - это, конечно, РАБОТАТЬ! потому что для комунистов было важно, чтобы все работали. Они даже в конститутции Право-На-Труд прописали. А потом прописали Право-На-Отдых, и это была кнопка 2, то есть, БУХАТЬ! В принципе, этих двух кнопок хватило бы на все случаи. Но комунисты боялись, что их америкосы завоюют, а потому сделали третью кнопку: ВОЕВАТЬ! Чтобы сразу весь народ на войну поднялся. А на войне обычно много убивают, и поэтому мудрые комунисты сделали четвертую кнопку: РАЗМНОЖАТЬСЯ! А кнопок всего было восемь, и остальные четыре кнопки были для всяких дополнительных опций. Типа: РОДИНУ ЛЮБИТЬ! и всё такое неглавное. Главное ведь РАБОТАТЬ-БУХАТЬ-ВОЕВАТЬ-РАЗМНОЖАТЬСЯ, из этого вся советская жизнь состояла. И все одновременно, синхронно, ритмично, в одно и то же время в одну и ту же сторону, и порядок!
 
То есть, на самом деле порядка не было. Было обычное броуновское движение, слегка замаскированное под стахановское. Потому что пульт управления был замаскирован под обычный пульт от телевизора "Электрон", а у Брежнева дома тоже стоял телевизор "Электрон" с таким же пультом, и он эти пульты часто путал. И по итогу секретный пульт у него дома завис, а телевизорный прописался в Кремле. И все генсеки жали на кнопки и были уверены, что управляют народом. Хотя на самом деле управляли только телевизором.
 
А Горбачёв уже ничем не управлял. Ему про этот пульт не сказали, и он был уверен, что можно управлять просто руками без пульта. Но тут он наш народ сильно недооценил: без пульта с нами не справишься! Без пульта мы его за пять минут съели да высрали, из говна слепили да со всех сторон обосрали, и вся его перестройка туда же утонула,
 
А про пульт знали только двенадцать старых кэгэбэшников и один американский шпион. И вот гэбэшники начали драться за этот пульт и друг друга перемочили. Остался один американский шпион, и увёз он пульт в свою Америку и вручил своему президенту. И тот президент до сих пор уверен, что он нашим народом управляет, хотя на самом деле он управляет только пультом от старого советского телевизора "Электрон". При том, что у него даже телевизора такого нету, он просто кнопки нажимает - но в голове у него при этом какое-то своё кино, в меру тупое, в меру прикольное - короче говоря, обычное американское кино, можно смотреть не напрягаясь.
 
А настоящий секретный пульт вместе с морально устаревшим телевизором переехал к Людмиле Поликановой, двоюродной тёте деверя домработницы Брежнева. А Людмила Поликанова вскоре продала всё это барахло русскому интеллигенту Семену Исаковичу Гуеву-Гривенштейну, бывшему профессору чего-то там высокодуховного. Потому и уцелел волшебный пульт в смутные девяностые годы: Семен Исакович был очень бережливый и никакие старые вещи не выбрасывал, а брежневский телевизор не то что не выбрасывал, а вобще смотрел постоянно!
 
То есть, он не столько даже смотрел, сколько каналы переключал, матерясь при этом по-профессорски изощрённо: ни одна современная программа ему не нравилась, всё его раздражало, везде он видел сплошное враньё, тупость и порнографию. И сидел он перед телевизором целыми днями, и щёлкал пультом со скоростью двадцать кнопок в минуту. И от этого у народа в головах происходили чудовищные завихрения и перескоки, всем хотелось сразу всего хорошего, но никто ни на чём не мог сосредоточиться. И командиры тоже не могли сосредоточиться - они ведь тоже были вакцинированные и носили в себе микросхемы, которые управляют мозгами. И не знали они, что на мозги им давит не погода и не международная обстановка, а толстые пальцы Семена Исаковича Гуева-Гривенштейна, который и сам не знает, чего он хочет, потому что управляет его мозгами та же самая секретная микросхема, которую разгоняют те же самые хаотические процессы.
 
А потом однажды запустили на первой кнопке сериал про старинную жизнь. И Семен Исакович его внимательно смотрел, за пульт не хватался, хотя и ругался, что всё в этом фильме неправда. И мы смогли наконец по первой кнопке настроиться и начали сосредоточенно работать. А командиры смекнули, что от сериала как-то здоровее стало, и запустили следом второй сериал того же типа, а там и третий, и четвёртый: И вредный Семён Исакович наконец угомонился и дал нам нормально поработать.
 
Тогда-то и построили у нас великий супер-локомотив ЭР-500, который с места до пятисот разгоняется, и пустили его по линии Москва-Петербург. И стали Питер и Москва как один город: от центра до центра два часа расстояние. И стали питерцы в Москву быстро-быстро ездить, а москвичи в Питер, и всё настолько перемешалось, что столицу уже решили перенести в Тверь или в Бологое, чтобы ни нашим, ни вашим, а для общего блага. Но пока командиры решали, куда столицу переносить, изобрели наши изобретатели ещё одну уникальную тему, не имевшую аналогов во всём мире и полезную даже не в геополитическом, а вобще в космическом смысле.
 
Короче говоря, изобрели они, значит, великий супер-клей. Такой великий клей, что можно им Луну к Земле приклеить, и она не отклеится, а так и будет вместе с Землёй крутиться, атмосферой помаленьку обрастёт, а мы туда почву завезём, сады посадим, а потом и Марса к себе притянем, и Венеру, и будет у нас одна большая супер-мега-наша-планета, такая, что хоть десять тысяч лет размножайся, всё равно просторно будет. И орбита Земли через это дело поменяется на более правильную, и времена года по-другому пойдут, и перестанут люди бороться за жизненное пространство, а будут вместе новые пространства обживать и окультуривать.
 
Ясен перец, под такой космический проект нужны нехилые финансы, которых у нас пока что нету - и вот, значит, мы решили пустить наш супер-клей в широкую продажу за большие деньги. А для широкой продажи нужна реклама, причем не какая-нибудь там, на компьютере сделанная, а реальная реклама типа прямой трансляции. Например: берём наш великий супер-локомотив, приклеиваем его супер-клеем к перрону, он заводится, буксует секунд тридцать - и глохнет! Вот это, блин, реальная реклама, а не всякие там спецэффекты компьютерные!
 
И вот, короче говоря, приклеили мы супер-локомотив к перрону. Зрителей набежало! Съемочная группа приехала! и не одна, а целых пять, причем две иностранных! И все стоят, шумят, маются - а локомотив всё не заводится. Потому что машинист:
 
- ну, в общем, потому что он любил зеленый чай. А менты сказали: разберемся, разберемся, что это за чай такой. Закрыли машиниста до выяснения, мобилу отобрали, чай конфисковали, тут же его раскурили и ушли на перрон представление смотреть. Стоят и между собой беседуют - что, мол, дескать, по косяку в рыло, и не прет. Может быть, и в самом деле чай? Или просто трава галимая? Ну, ладно, после разберемся. И стоят себе, ждут, пока локомотив заведется. А локомотив всё не заводится, потому что машиниста нету.
 
И вот перед начальником депо встает очень непростая задача: прямо сейчас, за пятнадцать минут, найти свободного машиниста и усадить его за штурвал. Иначе вся реклама под угрозой, а за нее, между прочим, немалые деньги уже проплачены.
 
А свободный машинист только один - дядя Пэтя по кличке Петров-Водкин. Он только что с рейса пришел и уже успел. И вот он лежит в подсобке на обтирочных концах и нецензурно над всеми изгаляется. Не поеду, дескать, и всё такое. Но тут на подмогу бригадиру приходят слесаря, и все они вместе пинками выгоняют дядю Пэтю на перрон. А там начальник, толпа, телекамеры - в общем, назад дороги нет. И уже крупным планом снимают со всех сторон, так что даже и матом не заругаешься.
 
В общем, дядя Пэтя лезет в кабину, а начальник его шепотом инструктирует: дергай, дескать, но не сильно, чтобы шуму было много, а толку мало. А дядя Пэтя себе думает: как бы не так! И сразу же врубает на полную, так, что аж пол раскалился и с потолка краска посыпалась! А локомотив ни с места - только колеса визжат без толку. Начальник по радиосвязи орет: Пэтя, тормози, ты мне локомотив угробишь! Но дядя Пэтя не сдается и в конце концов отрывается от перрона! И разгоняется до двухсот, а потом и до пятисот. И орет во все горло какую-то военно-патриотическую песню вперемежку с матами и антифашистскими лозунгами. Он в экстазе, у него эрекция, он чувствует себя героем, летчиком, индейцем, папуасом! Ей-Богу, ради вот таких минут и стоит жить!
 
Мелькают мимо Химки, Сходня, Фирсановка, Крюково - и только где-то возле Клина дядя Пэтя вдруг понимает, какую херню он только что учудил. Оторвался, блин! - и от перрона, и от реальности, и вобще! И вот он смотрит в зеркало заднего обзора и видит, что ни фига ни от чего не оторвался. Совсем даже наоборот: едет за ним вся реальность, то есть, вся Комсомольская площадь вместе с окружающими домами, тремя вокзалами, бомжами, ментами, пассажирами, пятью съемочными группами, корреспондентами, зрителями и начальником депо, который знай себе орет чего-то в рацию:
 
Тут дядя Пэтя внезапно понимает, что никакой он не индеец и не папуас, а без пяти минут подсудимый. И как-то очень моментально глушит двигатель, и сигает с локомотива в ближайшие кусты, но никуда он ни от кого уже не спрячется. Он же теперь телезвезда, на него же в этот момент направлены пять телекамер, и его побег показывают в прямой трансляции по ста двадцати шести каналам, и миллионы телезрителей напряжённо следят за ним с того самого момента, когда он в кабину залез. Уже тогда многим было видно, в каком он состоянии, и было ясно, что шоу предстоит реально небанальное.
 
Один лишь Семен Исакович Гуев-Гривенштейн ничего не заметил и замечать не хотел. Он рекламу не смотрел принципиально, чтобы свои мудрые мозги не засирать. И как только объявили по телевизору экстренную рекламную паузу, так он сразу с кресла и подорвался, и ломанулся было в туалет -
 
но тут вдруг дом его как дёрнется! да как затрясётся! да как поедет в Клин вместе со всей Комсомольской площадью!
 
И от этого внезапного и резкого рывка не устоял Семен Исакович на ногах и рухнул всей своей весомой и мозолистой профессорской жопой прямо на подлокотник. А на подлокотнике лежал секретный супер-пульт, который этого удара, понятно дело, не перенёс. Ну, не был он рассчитан на такие жопы - не могли же комунистические изобретатели такую супер-жопу предусмотреть!
 
Так вот и погибло великое изобретение древних комунистов. И поди разберись теперь, кто в этой беде виноват: толстожопый интеллигент с подозрительной фамилией, ужратый дядя Пэтя с бакланскими приколами или малограмотные менты, зелёный чай от марихуаны не отличающие. По-любому, кто-то виноват и что-то надо делать; но то, что старый пульт разбился - это не сказать, чтобы такая уж большая беда. Ну, разбился и разбился, и хрен бы с ним. Соберутся однажды наши изобретатели, пошевелят мозгами своими недюжинными и придумают новый пульт, похитрее прежнего, кнопок на пятьдесят или даже больше. А пока что пульта никакого нету, никто никем не управляет и все свободны - что, не поняли ещё? Ну, так я повторю погромче: ВСЕ СВОБОДНЫ! Может, это уже и неправда, но в это хочется верить.
(с) Дмитрий Гайдук, 2005 г.

Новенький [28.11.2009] | Рейтинг: 36.3/23 | Переглядів: 2155

2 3 4 5 36.3/23




Коментарі доступні тільки зареєстрованим -> Facebook-login



загрузка...




programming by smike
Адміністрація: [email protected]
© 2007-2020 durdom.in.ua
Адміністрація сайту не несе відповідальності за
зміст матеріалів, розміщених користувачами.

Будь ласка, увійдіть за допомогою
Facebook-login