"Один город..."

Аркадий Аверченко. Считается признаком дурного тона писать о частной жизни лиц, которые еще живы и благополучно существуют на белом свете.
 
То же самое можно применить и к городам.
 
Мне бы очень не хотелось поставить в неловкое положение тот небольшой городок, о котором я собираюсь написать. Именно потому, что он еще жив, здоров и ему будет больно читать о себе такие вещи.
 
Поэтому я полагаю: самое лучшее – не называть его имени. Жители сами догадаются, что речь идет об их городе, и им будет стыдно. Если же жители других городов, которых я не имел в виду, примут все на свой счет, я нисколько не буду смущен… Пусть! На воре шапка горит.
 
В том городе, о котором я хочу писать и который не назову ни за какие коврижки, мне нужно было пробыть всего один день.
 
Подъезжая к нему, я лениво поинтересовался у соседа по месту в вагоне: что из себя, в сущности, представляет этот город?
 
– Скверный городишко… Мог бы быть красивым и интересным, но городская дума сделала из него черт знает что…
 
– А почему?
 
Сосед ехидно подмигнул мне:
 
– Покрали деньги.
 
– Кто покрал?
 
– Да члены думы. А первый вор – городской голова… Такого вора, как ихний городской голова, и свет не производил! Не только все деньги из кассы покрал, но даже самую кассу на куски разломал и домой к себе свез.
 
– А чего же ихняя полиция смотрит?
 
– Ихняя полиция? Ха-ха!.. Ихняя полиция… В этом городе такая полиция, что с живого и мертвого взятки дерет…
 
– Ну уж и с мертвого… – усомнился я.
 
– А ей-богу. Собираются родственники хоронить покойника, а их сейчас за шиворот: «Стой – куда? Хоронить? А разрешение от департамента торговли и мануфактур имеешь?» – «Нет». – «Ну, вот видишь… Давай десять рублей поспектакльного сбору – тогда волоки». И дают.
 
– Ну, это вы, кажется, слишком…
 
– Нет, не слишком! Не слишком… С жидов взяли все, что можно было взять. Теперь русских стали ловить. Поймают: «Ты жид?» – «Нет, не жид!» – «Нет, жид». – «Сколько?» – «Десять». – «Подавись!» Всего и разговору.
 
– Но как же при таких порядках могут существовать жители?
 
Он опять ехидно подмигнул мне.
 
– Жители? А вот увидите.
 
В этот момент поезд подошел к городку, имени которого я упорно не хочу называть… Так как вещей у меня с собой почти не было, я решил до ближайшей гостиницы дойти пешком. Взял ручной сак и пошел.
 
II
 
Впереди меня шел человек простоватой наружности и вел энергичную беседу с бабой в платке.
 
– Да ты говори толком – сколько хочешь?
 
– Да двадцать же рублей! Слепой, что ли? Чистое золото.
 
– Мало что чистое! Небось украла – дешево досталось! У меня только десятка и есть – хочешь за десятку?
 
Я приблизился.
 
– Да вот спросим у барина, – сказал простоватый человек. – Нешто за краденую вещь можно столько просить?
 
Баба подозрительно оглянулась на меня и спрятала золотые часы под платок.
 
Простоватый человек дружелюбно нагнулся ко мне и шепнул:
 
– Дура баба! А не хотелось бы вещицу выпускать… Часы рублей двести стоют, а она двадцать просит. Десятки только у меня и не хватает… Эх, жалость! – И сказал бабе громко: – Так не отдашь за десять? Ну и шут с тобой.
 
Он махнул рукой и отошел. А я, оставшись с бабой, решил купить дешевые часы.
 
– Вот что, сударыня, – сказал я. – Если эти часы действительно ваши и если вы считаете для себя возможным отдать за такую цену…
 
Я вынул бумажник…
 
Какой-то человек, видом похожий на дворника, спешно приближался к нам, размахивая руками и крича:
 
– Постойте! Обождите, господин!.. Вы, верно, приезжий?
 
– Приезжий, – робко отвечал я.
 
– Оно и видно. Ах ты, старая ведьма! Пошла вон, пока я тебя в участок не отправил! Ну и жулье же, прости Господи!..
 
Старая баба запахнулась в платок и испуганно убежала, а мой новый знакомый сострадательно посмотрел на меня и сказал:
 
– Эх вы! Вот бы и влопались, если бы купили часики. Ведь они медные.
 
– А как же тот человек сам хотел купить…
 
– Да он ее муж. Вместе работают, по уговору. О-о… Тут нужно держать ухо востро!
 
Я горячо поблагодарил своего спасителя, а он добродушно махнул рукой и сказал:
 
– Ну чего там!.. Вы где думаете остановиться?
 
– Я… еще не знаю.
 
– У нас во дворе хорошая гостиница. Чисто и безопасно. А в других гостиницах – не только обворуют, а еще и придушить могут.
 
Я затрясся от ужаса и еще раз пожал руку моему новому знакомому.
 
– Пойдем, я вас провожу.
 
Когда мы вошли в арку под воротами, с нами столкнулся солидный, изящный господин в цилиндре.
 
Он перевел взгляд с моего провожатого на меня и с неподдельным ужасом всплеснул руками:
 
– Боже мой! Боже мой! Послушайте, господин… На одну минутку…
 
Он схватил меня за руку и отвел в темный угол.
 
– Извините, что я так… не будучи представленным… Вы, конечно, приезжий? Я это вижу. Скажите – не приглашал ли вас этот человек в его «гостиницу» и не сулил ли он вам разных благ?
 
– Да… А что?
 
– Мой долг, долг порядочного человека, предупредить вас: знаете ли вы, что вас хотели затащить в гнуснейший притон и, напоив, обобрать, избить и выбросить?
 
О, я такие сцены наблюдал неоднократно!.. И всегда при участии этого негодяя, который вас поджидает у ворот.
 
– Господи! – застонал я. – Какой ужас! Кому же после этого верить?..
 
– Совершенно верно. Для приезжего человека – здесь прямо гибель. Всякая гостиница – клоака…
 
– Ах! Но что же мне делать?
 
– Если бы мое предложение не показалось вам назойливым… я пригласил бы вас к себе. У меня семейная квартира… Правда, нет той роскоши, как в гостиницах, но моя жена хорошая хозяйка…
 
– Я не знаю, – горячо воскликнул я, хватая его руку, – чем и отблагодарить вас за такую любезность к почти незнакомому человеку. Спасибо!
 
– О, не стоит благодарить, – полусмущенно-полусмеясь, покачал головой мой спаситель. – Интеллигентный человек должен помогать интеллигентному человеку. Это как масоны… Не правда ли?
 
Мы зашагали по улице, и я, чувствуя искреннюю признательность к этому господину, взял его под руку.
 
На углу двух улиц к нам приблизился молодой, бледный человек в жокейской шапочке, уперся руками в бока и сказал, обращаясь к моему спутнику:
 
– Здравствуй, карточный шулер Арефьев! Здравствуй, мерзавец Арефьев, обыгравший меня в своем притоне. Что я вижу? Ты поймал приезжего и тянешь его на буксире в свою шулерскую компанию, которую ты выдаешь за свое семейство… По-прежнему ли ты, Арефьев, торгуешь своей любовницей, выдавая ее за жену, и по-прежнему ли ловишь доверчивых простачков вроде этого? Ха-ха-ха!
 
И бледный человек разразился саркастическим хохотом. Мой спаситель выдернул свою руку из моей и принялся улепетывать вдоль по улице, сопровождаемый свистом и улюлюканьем бледного человека.
 
– Ах мерзавец… – прошептал он, когда господин в цилиндре скрылся из глаз. – Впрочем, этот город полон негодяями.
 
Потом бледный господин печально улыбнулся.
 
– Вероятно, – сказал он, – вы и меня считаете таким же? О, не протестуйте… Вероятно, около вокзала с вами уже пытались проделать фокус с помощью медных часов или подкидки бумажника? И вероятно, вас уже заманивали в какие-нибудь притоны? Я вас понимаю: это город мошенников и поэтому вы должны бы и ко мне отнестись недоверчиво.
 
III
 
Он сел на ступеньки подъезда и, опустив бледную голову, тяжело закашлялся.
 
– Конечно!.. – сказал он, откашлявшись. – Вы вовсе не обязаны верить незнакомому человеку. И у меня нет никаких доказательств в пользу моей порядочности. Но я доволен уж и тем, что вырвал вас из когтей этого негодяя Арефьева! Я не буду приглашать вас ни в гостиницу, ни к себе, но очень прошу вас – не доверяйте и мне! Вы не имеете права доверять мне, неизвестному вам, в городе, где все построено на обмане! Предположим, что я тоже жулик. Но, откровенно говоря, я хотел бы, чтобы вы скорее уехали из этого города!
 
– Почему? – спросил я.
 
– Три года тому назад я приехал сюда такой же наивный, доверчивый и простой. Через пять минут я уже был обобран, раздет и вот с тех пор не могу выбраться из этого города, перебиваясь с хлеба на квас. О, ради Бога не доверяйте мне! Но все-таки мой вам совет: проваливайте из этого города.
 
– Да я приехал, в сущности, по делам…
 
– Дела? В этом городе? Изумительно!
 
– Мне нужно устроить сделку с купцом Семипядевым по покупке оптом ста бочек масла и сговориться с адвокатом Бумажкиным по поводу одного взыскания.
 
– Что?!! Вы… без шуток? Скажу заранее, что они вам сделают: от Семипядева вы действительно получите сто бочек масла, но в бочках вместо масла будут кирпичи, а Бумажкин – взыскать-то он взыщет, но деньги эти немедленно растратит. Вы их и не понюхаете… Господи! Сколько с ними уже было этих примеров!
 
– Что же мне делать?
 
– В память того человека, каким я был три года тому назад, – хочу спасти вас. Кажется, ведь в моем предложении нет подвоха – идите сейчас же на вокзал и немедленно уезжайте.
 
Слова бледного молодого человека заставили меня призадуматься… Действительно, не лучше ли поскорее убраться из города, где все так входят в положение приезжего, хлопочут о нем – и так конкурируют в этом, что приезжий может через час остаться без сапог.
 
– Так Семипядев и Бумажкин действительно такие? – переспросил я.
 
– А то какие же! Такие. Что мне за расчет врать вам?
 
– А вы меня проводите до вокзала?
 
– Так и быть. Провожу. Если бы вы не подумали, что я способен сейчас же убежать с вашим саком, я попросил бы у вас его донести до вокзала, чтобы облегчить вас. Но вы, конечно, должны подумать, что я такой же, как и другие, что я убегу…
 
В словах бледного человека слышалась затаенная горечь…
 
Я вспыхнул, смутился, как школьник, пойманный учителем.
 
– О, что вы! Как можно говорить так… Чтобы доказать, что я этого не думаю, – нате, возьмите сак… Хотя мне и неловко затруднять вас…
 
Бледный человек взял сак, покачал печально головой и вдруг бросился опрометью бежать по пустынной улице, стараясь избежать как можно скорее моего растерянного взгляда…
 
* * *
 
Когда я брал на вокзале билет, кассир обсчитал меня на двугривенный.
 
Едучи обратно, я задумался о судьбах этого города, который только и можно встретить на святой Руси…
 
Как кончит этот город? Плохо кончит.
 
Будет, вероятно, так: чужестранцы перестанут туда ездить, а, туземцы украдут друг у друга все, что у них было, сдерут один у другого кожу взятками, поборами и обманом, а потом, когда проживут все это, – поумирают с голоду.
 
Неприятно говорить людям правду в глаза. И меня сначала смущало то, что жители этого города получат книгу с моим рассказом, прочтут и будут чрезвычайно обижены.
 
Но потом я успокоился. Наверное, ни одна книга с моим рассказом не дойдет до них, так как будет утащена почтовыми чиновниками на ихней же городской почте
http://blog.fontanka.ru/posts/71504/
deddon