7,2 метра (окончание)

АЗАРОВ (глумливо): «Покупайте книгу «Харцызск: время, события, люди»!
 
Янукович за его спиной делает красноречивый знак Чечетову. Чечетов согласно кивает и, достав из-под полы кителя разводной ключ, с размаху опускает его на голову Азарова.
 
Через несколько секунд хлопок торпедного аппарата отправляет премьер-министра к кровосисям.
 
ЧЕЧЕТОВ (радостно): А круто мы нажухали этого капустника, правда?
 
ЯНУКОВИЧ: Да, Михаил Васильевич, как говорят, не то слово. Вот как вернемся, я обязательно присвою вам звание Героя Украины. Посмертно…
 
ЧЕЧЕТОВ (удивленно): Не понял...
 
ЯНУКОВИЧ: А чего тут непонятного?.. Вы же, Михаил Васильевич, меня любите?
 
ЧЕЧЕТОВ (жарко): Больше жизни, дорогой Виктор Федорович!
 
ЯНУКОВИЧ: Ну вот и отдайте жизнь за своего царя. А я вас не забуду, бля буду.
 
Чечетов, рыдая, лезет в торпедный аппарат. Янукович, на прощание отечески потрепав его по плечу, закрывает крышку и производит запуск.
 
Внезапно на его плечо ложится чья-то тяжелая рука. Янукович подпрыгивает от неожиданности и издает дикий вопль.
 
КЛИЧКО (шепчет): Тс-с-с! Тихо, Виктор Федорович. Тут с вами кое-кто желает переговорить.
 
ПУТИН (выходя откуда-то из-за пояса боксера): Виктор Федорович, м-м-м, у меня к вам, э-э-э, деловое предложение.
 
ЯНУКОВИЧ: Да, Владимир Владимирович?
 
ПУТИН: Буду краток. Вы сейчас выбрасываете за борт господина, м-м-м-Медведева, а я вам делаю газ на сто долларов дешевле. По рукам?
 
ЯНУКОВИЧ (с сомнением): Что, точно на сто долларов?
 
ПУТИН (с достоинством): Слово офицера.
 
ЯНУКОВИЧ (качая головой): И чего вы так его невзлюбили?
 
ПУТИН (сухо): Мне что, надо объяснять?
 
ЯНУКОВИЧ (задумчиво): Да нет, как говорят. А вообще, странные вы люди, русские. Вот мы, донецкие, своих никогда в беде не бросаем.
 
ПУТИН (задумчиво глядя на торпедный аппарат): Да, я уже, м-м-м, обратил на это внимание. Так что, по рукам?
 
ЯНУКОВИЧ (с сомнением): Ну, как говорят…
 
КЛИЧКО: Виктор Федорович, я вот чего думаю. Представьте себе, что мы кончаем тут Медведа, а второго баскетболиста отпускаем. Приезжает он в Москву и говорит: так, мол, и так, Янукович Медведа нашего любимого замочил. Естественно, начинается война, – и тю-тю, Крым.
 
ЯНУКОВИЧ (восхищенно): Молодец, боксер, все правильно просек. А я-то думал, у тебя мозгов – как у боксерской груши… Что предлагаешь?
 
КЛИЧКО (скромно): Кончать обоих.
 
ЯНУКОВИЧ (грустно разводя руками): Вот видите, Владимир Владимирович, что говорит мой будущий премьер-министр?
 
ПУТИН (становясь в дзюдоистскую стойку): Живым не дамся!
 
КЛИЧКО (проламывая ему голову кулаком): Смелый чахлик, уважаю… Вы, Виктор Федорович, подождите пока тут, я сейчас Медведа принесу. (Уходит).
 
Из приоткрытой двери в кают-компанию раздается заполошный вопль Медведева: «Слава России!» и звук глухого удара. Входит Кличко с бездыханным телом на руках.
 
КЛИЧКО: Грузим.
 
Янукович послушно запихивает тело Путина в торпедный аппарат, Кличко загружает туда же труп Медведева и активирует запуск.
 
КЛИЧКО (назидательно): Что случилось с баскетболистами? Они утонули…
 
ЯНУКОВИЧ: Аминь, как говорят… Была б возможность, я бы шапку снял.
 
КЛИЧКО: Завязывайте с этим, Виктор Федорович. Чай, не мальчик уже.
 
ХОДОРКОВСКАЯ (лежа на диване в комнате отдыха, набирает на айПеде набросок будущего репортажа): «После того, как нашу подводную лодку атаковала неизвестная подводная лодка агрессивного блока НАТЫ, наша подводная лодка начала тонуть. Но наш смелый адмирал Виктор Федорович Янукович смело не растерялся и возглавил спасатильные работы. Откачивая нососом воду из трюма, мне показалось, что Виктор Федорович – это Бог. И только представитель так называемой оппозиции Юлия Тимошенко ковыряла гвоздем стену нашей субморины, пытаясь проковырять ее насквозь, чтобы началась течка. И тогда я, не растерявшись ни на минуту…»
 
ЯНУКОВИЧ (ласково): Алинушка, ты извини, что прерываю твою работу, но для тебя есть редакционное задание.
 
ХОДОРКОВСКАЯ (радостно): Интервью?
 
ЯНУКОВИЧ (елейно): Лучше, Алинушка, лучше. Пойдем, я покажу тебе, что нужно сделать.
 
Янукович заводит Ходорковскую в заветный отсек и указывает ей на жерло торпедного аппарата.
 
ЯНУКОВИЧ (нежно): Полезай туда, дочка, там тебя ждут всяческие подарки.
 
ХОДОРКОВСКАЯ (радостно): Ой, Виктор Федорович, право, вы меня смущаете! А что там?
 
ЯНУКОВИЧ (любя): Хлопушка.
 
ХОДОРКОВСКАЯ: Мама, радость-то какая! (Влезает в торпедный аппарат).
 
Янукович закрывает за ней крышку и нажимает кнопку запуска.
 
ЯНУКОВИЧ (умильно): Святая душа! Какая наивность, какая, как говорят, непосредственность! Эх, где я был в ее-то годы!
 
ЛЯШКО (подходя сзади): На зоне.
 
ЯНУКОВИЧ (испуганно подпрыгивая): Бля, немедленно отойди от меня, чертов гетеросексуал!
 
ЛЯШКО (польщено): Ото радостно мне, Виктор Федорович, что хоть вы не верите всей отой грязи, что вылил на меня отот Турчинов.
 
ЯНУКОВИЧ (досадливо): Да при чем тут твой Турчинов! Хотя…
 
ЛЯШКО: Так ото, Виктор Федорович, давайте думать, что нам делать с отем Кличком. Он же настоящий сексуальный манияк. Он нас обоих тут уделает и весь наш воздух заберет.
 
ЯНУКОВИЧ: Тут надо умом, Олежа. Тупой силой тут ничего не добьешься…
 
Из кают-компании раздается удар гонга. Недоуменно переглянувшись, партнеры спешат на звук. Войдя, они обнаруживают, что стол, ранее стоявший посреди кают-компании, сдвинут в угол, а вместо него на ринге возвышается громадина Кличко, одетая в красные боксерские трусы с надписью «Klitchko».
 
ЯНУКОВИЧ (пораженно): Опа… А ты что, эти труселя свои под костюм надел?
 
КЛИЧКО: А то как же? Мои счастливые трусы всегда со мной.
 
ЛЯШКО (тупо): И мои.
 
КЛИЧКО: Ну, давайте, мужчины. Кто первый хочет разыграть оставшийся воздух в честном бою?
 
ЛЯШКО (сильно толкая Януковича в спину): Вот, Виктор Федорович хочет.
 
ЯНУКОВИЧ (пятясь назад): А что сразу я?
 
ЛЯШКО (шепчет): Давай, давай, Виктор Федорыч, так надо!
 
Янукович, глубоко вздохнув, наматывает на кулаки полотенца и понуро выходит на середину ринга.
 
Несколько секунд противники, пританцовывая, кружат по арене, а потом Ляшко, умело подкравшись к Кличко сзади, резким рывком стаскивает с него трусы. Кличко издает перепуганный визг и стремительно отворачивает от хитрого депутата свой тыл. Воспользовавшись случаем, Янукович хватает стул и, крякнув, изо всех сил бьет им Кличко по спине. Кличко падает на Ляшко, Янукович пытается упасть сверху, но громила-боксер отмахивается вслепую, и оглушенный глава государства тяжелым кулем катится под стол. Сквозь мельтешащие перед глазами звездочки Янукович видит, как Кличко молодецким ударом разбивает голову Ляшко о переборку.
 
ЯНУКОВИЧ (тяжело поднимаясь на ноги и с ненавистью глядя на боксера): Что, гад, хитростью взял, да?.. Ну давай, давай, убивай своего президента! Пусть тебе будет стыдно, чертов качок.
 
Некоторое время Кличко укоризненно смотрит на Президента, потом, сплюнув, уходит в торпедный отсек.
 
ЯНУКОВИЧ (радостно): Молодец, Виталя, молодец! Ну кто я такой, чтобы об меня, как говорят, руки поганить, правда?
 
КЛИЧКО (влезая в торпедный аппарат): Я тебе не Виталя, ты, сукин сын. Давай, надежда нации, счастливо оставаться.
 
Менее чем через минуту из торпедного отсека раздается гулкий хлопок, и Кличко покидает субмарину. Махнув Януковичу рукой в иллюминатор, наглый боксер быстро уплывает куда-то вверх. Следом за ним хищно устремляется белая акула Люся. Через несколько секунд «Наутилус Помпилиус» потрясает звук тяжелого удара, и на глазах изумленного Януковича оглушенное тело морской хищницы медленно опускается на дно кверху брюхом.
 
ЯНУКОВИЧ: Ура! Молодец! Клич-ко! Клич-ко! Клич-ко!
 
ЛЯШКО (умирающим голосом): Виктор Федорович! Прежде чем я отдам богу душу, я хочу, чтоб вы знали…
 
ЯНУКОВИЧ (уныло): Ну?
 
ЛЯШКО: Ото весь тот бруд, что на меня вылили, ото все была провокация…
 
ЯНУКОВИЧ (ласково): Я знаю, брат.
 
ЛЯШКО (с надеждой глядя в глаза Януковичу): А вы бы не могли исполнить мне мое последнее желание?
 
ЯНУКОВИЧ (с нажимом): Вот сейчас говори очень осторожно. Думай над каждым своим словом, гетеросексуал, как говорят…
 
ЛЯШКО (вздыхая): А… Ну тогда ладно, ничего. Проехали. (Умирает).
 
…Время в затонувшей подлодке течет медленно – воздух кончается куда быстрее. Через час бестолкового сидения на половом коврике Янукович чувствует, что от нехватки кислорода у него темнеет в глазах. Из последних сил он берет в руки гитару и, глотая слезы, начинает перебирать струны.
 
ЯНУКОВИЧ (поет):
 
Ждет Севастополь, ждет Камчатка, ждет Кронштадт,
 
Верит и ждет земля родных своих ребят.
 
Там за туманами, вечными пьяными,
 
Там за туманами жены их не спят.
 
И мы вернемся, мы, конечно, доплывем,
 
И улыбнемся, и детей к груди прижмем.
 
Там за туманами, вечными пьяными,
 
Там за туманами песню допоем.
 
Горло Януковича сжимает судорога. Наружу вырываются суровые мужские рыдания.
 
ЯНУКОВИЧ (горько): Люся, эх, Люся…
 
Внезапно подлодку потрясает страшный грохот. Через минуту струи воды, хлещущей через пробоину в гальюне, вносят в кают-компанию нескладную фигуру неизвестного водолаза. Прежде чем Янукович успевает захлебнуться целебными водами Киевского моря, водолаз сует ему в рот загубник октопуса, и в легкие главы государства врывается животворящий кислород. Водолаз бережно подхватывает тело Януковича на руки и, баюкая, вытаскивает наружу.
 
Через десять минут Виктор Федорович уже лежит на берегу киевской дамбы, а над ним кишат встревоженные врачи всевозможных специализаций. Спасший его водолаз смотрит на Президента влюбленными глазами.
 
ЯНУКОВИЧ (через силу): Спасибо, браток, век тебя не забуду.
 
ВОДОЛАЗ (знакомым голосом): Дорогой, я так столько лет ждала от тебя этих слов!
 
С этими словами спаситель стаскивает с себя гидрокостюм, и Янукович узнает в нем свою супругу Людмилу Александровну.
 
ЛЮДМИЛА (щебечет): Ой, Витя, я как чувствовала, что-что-то случится! Билеты вот домой заказала, а потом думаю: нет, подожду, пусть уж мой Витенька доплывет сначала живой и здоровый… И вот когда Виталя Кличко позвонил, так я сразу…
 
ЯНУКОВИЧ (оторопело): А чего он тебе звонил?
 
ЛЮДМИЛА: Он сказал, что в СБУ может быть против тебя заговор, что-то про акулу какую-то врал… Вообще, такой хороший парень этот Кличко. Ты его примечай, Витя.
 
ЯНУКОВИЧ (чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы): Люся, ты прости меня… Я все эти годы как в тумане жил. Я теперь только тебя буду примечать, солнышко ты мое луковое, как говорят…
 
ЛЮДМИЛА (заливаясь слезами счастья): Витя, слушай, а давай бросим все и махнем на выходные в Донецк?
 
ЯНУКОВИЧ (кривясь): Да ну нахуй!
 
…Домой они добирались на велосипедах – как в старые добрые времена.
 
Василий РЫБНИКОВ